«Чарли играет»

2004

— Ты это специально?

У Олли сел голос — свидетельство того, что он уже был возбуждён. Да и как тут не возбудиться, когда Чарли сидит напротив и дразнит его.

— А ты как думаешь? — Она улыбнулась с самым невинным видом, потом медленно провела языком по верхней губе, слизывая остатки молочного коктейля.

Олли с усилием сглотнул, почувствовав прилив крови внизу.

— Чарли… Что ты…

Он запнулся, когда её ступня под столом легла на его пах. Они сидели в семейном кафе, где было полно посетителей, а она ступнёй массировала его промежность!

Их же запросто могли увидеть!

— Что «я»? — Она обхватила губами соломинку, не прекращая двигать ступнёй.

Олли поставил локти на стол, прикрыв лицо ладонью. Его дыхание стало учащаться. Он хотел сказать, чтобы она перестала, но у него язык не повернулся. Если он сейчас кончит в штаны, это будет полным позором. Но то, что она делала, было слишком хорошо, чтобы сказать «стоп».

Олли взглянул на Чарли из-под ресниц. Наверное, он сейчас весь красный, а она сидит и улыбается, будто ничего не происходит. Олли хотелось отплатить ей тем же, но он знал, что не сможет. Тут ему её не переиграть.

Внезапно всё прекратилось. Чарли опустила ногу и поднялась.

Отлично, он же этого сделать не мог!

— Расплатись и обойди закусочную с обратной стороны. Я собираюсь затрахать тебя, — зашептала Чарли, лаская его шею тёплым дыханием со вкусом вишнёвого коктейля.

Олли чуть не подавился. Ему стоило всей его выдержки, чтобы не вскочить и не побежать за ней.

Оливер обернулся и посмотрел вслед Чарли, уходящей в сторону уборных.

Господи, помоги ему!

Эта девчонка — сумасшедшая и совершенно невероятная!

И завтра она станет его женой.

Сохраняя видимость спокойствия, Олли подозвал официантку, что их обслуживала, и попросил счёт. К тому моменту, как он расплатился, уже можно было подняться из-за стола, не боясь позора.

Олли вышел и обошёл закусочную вокруг, в поисках Чарли. Она подпирала стену… возле мусорных баков.

Просто отлично!

Олли почесал затылок, оглядевшись. Никого вроде бы не видно, место глухое, но всё же…

Она же это не серьёзно?

— Ты собираешься стоять там или подойдёшь ко мне? — Чарли смотрела на него с лукавством и вызовом, покачивая согнутой в колене ногой, что упиралась в стену.

Оливер подошёл к ней и поставил ладони по обе стороны от её лица, наклонившись к губам.

— Иногда мне кажется, что ты хочешь, чтобы нас поймали, — севшим голосом пробормотал он.

Чарли облизнула губы, выгнувшись вперёд так, что её груди касались его.

— Может быть, — слегка пожала она плечом.

Олли изогнул брови.

— Может быть?

Она потянулась и шепнула в его губы:

— Это просто весело, Олли.

Значит, она хотела веселья? Ну, конечно же, это ведь Чарли.

Губы Оливера дрогнули в усмешке: несколько минут назад он думал, как отплатить ей. Теперь у него появилась идея.

Оливер опустил взгляд вниз — между свободным тонким свитером и шортами виднелась полоска загорелого живота Чарли. Олли пришлось сделать глубокий вздох: сейчас ему понадобится вся его выдержка.

Во взгляде Чарли стояло любопытство, когда он расстегнул пуговицу её шорт и «молнию», но, когда просунул руку в трусики, резко втянула воздух носом и прикусила уголок рта.

— Олли! — взволнованно прошептала Чарли.

Он сладко улыбнулся ей.

— Это всё ещё весело, Чарли?

Она ничего не ответила, потому что его пальцы как раз коснулись места, где она уже была влажной.

Нет, едва ли это было весело. Возбуждающе. Волнующе. Горячо.

Да, Боже мой!

Чарли схватилась за сильные плечи Олли, потому что начали слабеть колени. Задышав учащённо, она прижалась затылком к шершавой стене. То, что затевалось как дерзкая забава, перестало быть таковым. В ней пылал настоящий огонь, порождённый Олли и тем, что он делал.

Свободную руку Олли положил на её шею и, наклонившись, целовал с жаром и страстью, пока его пальцы скользили в ней — тёплой и влажной; такой отзывчивой.

Это было волшебно. Каждый раз с ним оказывался лучше предыдущего. Чарли радовалась, что они с Олли вместе познают степень своей сексуальности. Этот парень был её лучшим другом, потом стал возлюбленным и любовником, а скоро станет мужем.

Её спутник на всю жизнь. Иного Чарли и не хотела.

— Олли! — дрогнувший шёпот сорвался с её губ. Чарли была близка к тому, чтобы испытать сладкое, удивительное освобождение, которое так требовалось её телу, но вдруг всё закончилось. Руки Олли больше не касались её, а сам он отошёл, глядя на девушку с победным блеском в голубых глазах.

Чарли растерянно уставилась на него, в первую секунду не сообразив. Олли же улыбался ей с наглым вызовом, хотя и сам страдал.

Ясно. Решил помучить её.

— Хорош. Хорош, — одобрительно рассмеялась Чарли, всё ещё прижимаясь к стене, служащей опорой.

Олли развёл руками, поклонившись.

Они смотрели друг на друга с улыбкой, ведя молчаливый диалог. Ему навсегда хотелось сохранить образ такой Чарли в своей памяти: расслабленная, с порозовевшими щеками, припухшими от его поцелуев губами. Томный взгляд её карих глаз, глядящих внутрь его души.

«Я люблю тебя. Я буду любить тебя, что бы ни случилось. Даже если завтра мир перевернётся, моя любовь к тебе останется нерушимой».

— Доволен собой? — усмехнулась Чарли, когда они сели в машину и Оливер завёл мотор.

— Может быть, — неопределённо ответил он, бросив на неё загадочный взгляд.

Чарли покачала головой, отвернувшись к окну.

Через некоторое время дорога стала совсем пустынной, за двадцать минут им не попалась ни одна встречная машина. Чарли попросила Олли остановиться, и он съехал на обочину, но она не торопилась выходить. Вместо этого перебралась к нему на колени, зашептав в его губы:

— Не забыл, что я пообещала тебе в кафе?

Олли выдохнул с коротким смешком, скользнув ладонями ей под свитер. Он был совсем не против, и Чарли выполнила своё обещание.

Чарли

— Тебе нужно перестать делать это, — сказала мама, когда однажды вечером мы прогуливались по нашей улице.

Прошла неделя с тех пор, как я уехала от Олли и больше не видела его.

Перестать думать о нём было не так легко, как избегать.

— Делать что? — удивлённо посмотрела на неё я.

— Это, — мама показала на моё лицо, будто этот жест мог всё объяснить. Впрочем, я догадалась. Трудно было скрыть, что я плакала почти каждую ночь ещё и потому, что я перестала носить линзы и ходила в очках. Линзы я только портила, и мне казалось, что нечто чужеродное сидит в моих глазах.

— Мам…

— Я знаю, что это не из-за отца, — перебила она. — Во всяком случае, не только из-за него.

— Ты знаешь про Олли?

Она послала мне слабую улыбку.

— Пет рассказала мне о том, что сделала. Да я бы и без неё догадалась. Не было сомнений, что вы с Олли не сможете держаться друг от друга на расстоянии, находясь здесь.

Я обхватила себя руками, пнув камешек под ногами.

— Он меня ненавидит.

Мама как-то странно посмотрела на меня.

— Это он тебе так сказал?

— Нет, — я покачала головой. — Но по тому, что он наговорил мне, я это и так поняла.

— Полагаю, Оливер обижен на тебя и рассержен, — осмотрительно произнесла она. — Но не думаю, что он тебя ненавидит.

— В любом случае, знать меня он не желает, — вздохнула я, прижав ладони к щекам.

Вечерело, и воздух становился прохладным, но мне пока не хотелось возвращаться домой.

— Ты должна понимать, что Оливер пережил много плохого после вашего развода. Ему правда было тяжело принять это, Чарли.

— Я знаю, мам. Я понимаю, что Олли было тяжело, и мне жаль, что он прошёл через всё это из-за меня.

— Чарли, с ним действительно было всё плохо, — с некой странной интонацией повторила мама, остановившись. Я тоже остановилась и обернулась к ней.

— О чём ты?

— Некоторое время у Олли были проблемы с самоконтролем и полицией, — осторожно сказала она. — Папа даже пытался поговорить с ним, как-то помочь, но…

Мама покачала головой, а мне захотелось на что-то опереться, но позади меня была только живая изгородь.

— Когда это было? — Мой лепет еле слышен.

Мама на секунду задумалась.

— Прошло уже больше двух лет. В последнее время у Оливера вроде бы всё наладилось. По крайней мере стены церкви он больше не таранит.

Она невесело улыбнулась, а я шокированно вытаращилась на неё.

— Что?

— Говорят, он тогда был очень пьян. Удалось отделаться исправительными работами, ну и он сам восстанавливал повреждения. Все же Олли тут знают как хорошего молодого человека.

Да, я тоже. Потому мне и дико слышать всё это. Речь как будто вовсе не о том парне, которого я знала.

— Почему вы мне ничего не рассказывали?

— Отец считал, что тебе не следует знать. — Мама погладила меня по спине — она не часто проявляла чувства таким образом. — И я была с ним согласна. Вы развелись, Чарли. Тебя это больше не касалось.

«Неправда, ещё как касалось», — подумала я, но вслух этого не произнесла.

***

Когда я возвращаюсь с прогулки, на телефоне меня ждёт сообщение от Рена Арчера. Рен частный детектив, с которым я долгое время веду дела. Он пишет, что не смог дозвониться до меня и чтобы я ему перезвонила сразу же, как смогу. Это срочно.

Есть лишь одна причина, которая не может ждать, поэтому моё сердце начинает бухать в груди, а во рту пересыхает, когда я набираю его номер.

— Филипп Норрис получил повышение, — после короткого приветствия сообщает Рен. — Компания назначила его управляющим филиала в Кливленде.

Рен замолчал — мы оба понимали, что означает эта новость. Мне нужна опора, потому что мои ноги вдруг стали слабыми. Я отступила к кровати, тяжело опустившись на покрывало.

— Они переезжают? Они все переезжают? — пробормотала я, не зная, на что надеюсь. Может быть, на чудо вроде того, что Рен возразит: «Нет, только Филипп. Миа с Заком останутся в Лос-Анджелесе».

Но он так не сказал.

— Да, Чарли, все.

Я уловила в его тоне нотку сочувствия, хотя Рен был профессионалом и редко позволял своим личным чувствам влиять на дело. Но за последние четыре года он также стал мне кем-то вроде хорошего приятеля, если не друга.

Я подавила вздох, готовый сорваться с губ.

— Когда?

— В конце месяца.

Я не стала спрашивать, откуда ему это известно. Это было работой Рена, узнавать такие вещи, и он выполнял её безупречно. Если он говорил, у меня не было причин не верить ему.

До конца месяца оставалось меньше десяти дней.

Слишком скоро.

Хотя я ведь никогда не буду готова к этому. Я много раз думала, что может случиться нечто подобное, но, когда это случилось, оказалась не готова.

Почему сейчас?

Я поблагодарила Рена, и мы попрощались. После я позвонила Миллисент, своей ассистентке, и попросила заказать мне билет на утренний рейс до Лос-Анджелеса.

Я решила не брать с собой вещи, потому что планировала скоро вернуться в Гери. Всё, что мне может понадобиться, уместится в ручную кладь, а вещей в моей Лос-Анджелесской квартире хватает.

Мне надо было предупредить маму и Эмили. Я подумала, что сошлюсь на неотложную работу. Это будет убедительным.

Прежде чем спуститься вниз, я окинула взглядом комнату. Когда я вернусь сюда на следующей неделе, уже ничто не будет держать меня в Лос-Анджелесе.

Той ночью после звонка Рена я впервые за последние дни практически не думала об Олли. И ночью не спала я тоже не из-за него.

Я лежала, сжав подушку, будто она была моим спасением, и думала о том, как быстро всё меняется. А я просто не готова.

Я знаю, что ничего не могу изменить. Ни в отношении папы, ни в отношении Зака. Но, может быть, у меня всё ещё есть шанс с Олли?

Мне пришлось выехать рано утром, потому что до Индианаполиса было два часа пути. Я взяла машину отца — мама не была против. Прощаясь с ней, я подумала, что могла бы рассказать ей про Зака. Она бы поняла. Ну, мне хочется так думать. Но мне было страшно признаться кому-то, что сотворённая семь лет назад ошибка сделала меня своим заложником.

Конечно, я знаю, что мама не станет злорадствовать: «Я же тебе говорила», но она действительно была права тогда.

Жаль, я не поверила ей сразу.

Улицы города практически пустынны в это время, даже стоит небольшой туман, давая ощущение некоего волшебства.

Мысль заставляет меня улыбнуться.

Волшебный Гери. Может быть, это недалеко от истины. Со мной здесь происходили удивительные вещи. Я бы хотела однажды показать его Заку. И мне горько от того, что этого никогда не случится.

Когда я проезжаю мимо «Стройматериалов Скоттов», то вижу пикап Олли и его самого — он что-то загружает в кузов. Я не собираюсь останавливаться, миную перекресток, не сводя глаз с зеркала заднего вида. Если Олли и заметил меня, то ничем этого не выдал.

Так вот как теперь будет. Станем делать вид, что не замечаем друг друга. Если я вернусь в Гери навсегда, у нас могут возникнуть сложности.

Я резко жму на тормоз и переключаюсь на задний ход. Я нарушила правила, но, благо, поблизости никого нет.

Поравнявшись с магазином, я выхожу из машины и быстро перехожу дорогу, не давая себе возможности передумать.

Олли прекращает своё занятие, с заметным напряжением (и удивлением) глядя на меня.

— Почему ты уехал тогда из Лос-Анджелеса? — Мой голос полон упрёка, хотя я и не планировала этого. Всё происходит само собой. Но он не должен думать, что у него одного есть право на претензии.

— Если ты ещё помнишь, у тебя был парень, — бросает он, возвращаясь к работе. Берёт мешок с песком с тротуара и перекладывает в кузов грузовика. На Олли клетчатая рубашка, старые джинсы, а на руках рабочие перчатки.

Он до абсурда великолепен! И я влюблена в него. А ещё меня это бесит!

Его замечание заставляет меня фыркнуть.

— Спать со мной это тебе не помешало.

Он бросает на меня взгляд из-под нахмуренных бровей, но ничего не отвечает.

— Если бы ты хотел быть со мной, то не уехал бы, — продолжаю распаляться я. — Но, очевидно, этого желания в тебе не было, если ты даже не посчитал нужным попрощаться со мной!

— Я попрощался, — негромко возражает он.

— Да, чёртовой запиской!

— Прости, моя записка оказалась не так хороша, как твоё письмо?! — рявкает он, а я чуть на месте не подпрыгиваю.

Ладно, один-один.

— Ты была счастлива, — чуть тише, с неохотой произносит он. — Я видел, как ты сияла, когда рассказывала о своей новой жизни, а я смотрел на тебя и думал, что ни черта не знаю об этой новой Чарли. Кинозвезда и демобилизовавшийся военный — не очень подходящая пара, — безрадостно хмыкнул он.

Может быть, тогда и правда время было неудачное. Нет, Олли ошибается, я не была счастлива. Точнее, не по тем причинам, о которых он думает. И я правда была не свободна, пытаясь построить отношения с кем-то, кто не он. Но меня огорчает, что он так легко сдался.

Мы оба сдались.

— Это никогда не имело значения, — затрясла головой я. — Ты думаешь, мой статус менял что-то в моём отношении к тебе?

Меня это задевало и возмущало. Неужели вдобавок ко всему он принимал меня ещё и такой ограниченной?

— Нет, но что-то же изменило. — Он передёрнул плечами, прежде чем наклониться за следующим мешком.

Если я не хотела опоздать в аэропорт, то должна была сесть в машину и уехать. Почему сейчас, когда он не гонит меня, я вынуждена сама уйти?

— Торопишься?

Олли заметил, как я бросила взгляд на часы.

— В аэропорт еду, рейс через три часа.

Его лицо осталось бесстрастным, но мне показалось, я уловила нечто во взгляде.

— Тогда удачного пути.

Он отвернулся от меня, чтобы закрыть багажник.

— Я вернусь через неделю или около того.

Даже не знаю, отчего посчитала нужным сказать ему это.

Олли никак не отреагировал, а мне вдруг захотелось предложить ему полететь со мной. Я могла бы показать ему причину — истинную причину нашего развода.

Но я не сделала этого. Вместо этого я села в машину и уехала.

«Молодожёны»

2004

— Это ужасно, — со вздохом протянула Чарли, чем заставила Олли ещё больше разволноваться.

Он боялся, что ужасной она считает их затею, и теперь передумала. Но всё же надеялся, что это не так, потому что сам он за прошедшие два дня только укрепился во мнении, что они поступают правильно.

— Я со всей это суетой напрочь забыла о свадебной клятве, — пожаловалась Чарли.

Олли почувствовал себя так, будто его яички выпустили из тисков, и можно свободно вздохнуть.

Он улыбнулся своей невесте.

— Это не страшно. Я тоже не написал клятву. Можно сделать скидку, у нас не совсем стандартная ситуация.

Чарли улыбнулась ему в ответ, положив голову на его плечо. И правда неважно, что у них нет клятв. И то, что на ней вместо подвенечного платья сарафан, а вместо свадебной вечеринки они пойдут в «Пицца Хат» или ещё куда-нибудь.

Важно то, что они делали.

Возможно, один из самых важных моментов в их жизни наступает именно сейчас.

Чарли подняла голову и с любовью посмотрела на Олли. И вдруг беспокойство, сомнения и спешка последних дней исчезли. Их просто не осталось. Была лишь любовь к этому парню и уверенность в своём решении.

— Оливер Скотт и Шарлотта Пирс? — позвала пожилая седовласая женщина, выйдя в небольшой холл часовни.

Держась за руки, Чарли и Олли поднялись.

Время пришло.

Оливер

Я часто вспоминаю день нашей свадьбы. Дело не в том, что я какой-то там нытик или мазохист, которому нравится ковыряться в незаживающей ране.

Ничего такого, просто тот день был хорошим. Наверное, в жизни человека выпадает не такое и малое количество хороших дней, но как много из них остаются в памяти?

Тот день я мог бы воспроизвести едва ли не в минутах. Я помню, какой был на ней сарафан и сандалии из ремешков с золотой застёжкой. Помню запах её духов и вкус земляничного блеска для губ, который я чувствовал, когда целовал её. Помню звук её счастливого смеха, когда мы вышли из часовни. На её пальчике было кольцо — символ нашей любви. Помню, как мы шутили, сидя в закусочной с картошкой-фри и ягодным пирогом, без конца повторяя «миссис Скотт», только привыкая к тому, что продлилось меньше, чем мы ожидали.

Я ожидал.

Память жестока. Я могу сказать это с уверенностью. Она каждый раз ведёт меня своими дорожками, показывая то, что навсегда потеряно.

«— Я люблю тебя, мистер Скотт, — в мои губы шепчет Чарли в нашу первую брачную ночь. — Муж мой. Навсегда-навсегда, Олли».

Мою грудь что-то стискивает, дышать становится трудно. Я съезжаю на обочину, давая себе передышку. Открываю бардачок, нахожу жёлтый пузырёк и, вытряхнув капсулу на ладонь, проглатываю.

Таблетки притупляют чувства и эмоции, но это именно то, в чём я сейчас нуждаюсь.

Когда три года назад я решил разыскать Чарли в Лос-Анджелесе, то надеялся — и сейчас я понимаю, что это было глупо, — застать её… сожалеющей. Я думал, что с момента нашего развода она миллион раз успела пожалеть о своём решении и раскаивается так сильно, что я смогу простить её. Простить её и себя, и возможно, она даже захочет вернуться в Гери со мной. Мы снова поженимся, и на этот раз у нас будет настоящий пышный праздник со всеми нашими родными и друзьями. Чарли будет в белоснежном платье, её отец поведет её к алтарю, а я буду ждать там, чтобы сказать самую прекрасную клятву, которую напишу для неё.

Я и правда был идиотом.

Чарли обрадовалась мне, я видел это в её глазах. Она смотрела на меня с теплом и улыбкой, как смотрят на хорошего друга, которого не видели очень давно. Мы много говорили в тот день, но не о том, о чём я хотел на самом деле. Я смотрел на неё, слушал, с каким восторгом она рассказывала о съёмках в сериале, а сам так и порывался спросить: «Ты хотя бы немного сожалеешь, что меня больше нет в твоей жизни? Думала ли ты, что, возможно, тогда сделала ошибку?»

Мне хотелось знать, почему ей так легко было меня отпустить? Когда это случилось? Когда я ушёл в армию или раньше?

Это моя вина, что ты не захотела остаться? И главное: как я могу всё исправить?

Но всё, что я видел – она живёт прекрасной жизнью, где для меня нет места. Я уехал на следующее утро, и на этом всё закончилось для меня.

Мне надо было повидать Чарли. Я думал, для того чтобы вернуть её, но на самом деле принять реальность — она не жила с сожалениями и надеждой вернуть прошлое. Я был одним таким дураком.

«Детки наказаны»

2004

— Вы хотя бы отдаёте себе отчёт в том, что натворили? — строго, но, не повышая голоса, спросил мистер Пирс.

Когда Оливер с Чарли вернулись в Гери, родители уже ждали их для разъяснительного разговора. Отец Олли тоже был здесь, молчаливо сидя в кресле, погружённый в свои мысли.

— Да пап, мы с Олли пошли на это сознательно. — Чарли демонстративно взяла руку Оливера, и они улыбнулись друг другу, выражая единство.

— О нет, я так не думаю! — Мама Чарли не беспокоилась о повышенных тонах, в отличие от мужа, не сдерживая себя. — Вы двое глупых подростков, которые имели дурость совершить такое!

— Джена, — попытался успокоить жену Митчелл, но та будто не услышала его.

— О чём вы только думали? О чём ты только думала?! — Мать ткнула пальцем в Чарли. — Тебе семнадцать! Вам обоим только семнадцать! Ещё даже школу не закончили! Как же поступление в колледж? Вы чем вообще заниматься думаете? — едва не клокотала от негодования миссис Пирс. Она всегда очень благосклонно относилась к Оливеру. Иногда у неё возникали тревожные мысли, ей казалось, что Чарли слишком увлечена, слишком погружается в эти отношения.

Но она и помыслить не могла, что всё зайдёт так далеко!

— Мам, если ты дашь нам сказать, то узнаешь, что наши планы насчёт колледжа остаются в силе, — с улыбкой поторопилась заверить Чарли. — Мы окончим школу, поступим в колледж. Ничего не изменилось, наш брак этому не помешает.

— Как же всё у вас просто! — всплеснула руками миссис Пирс. — Вы думаете, что брак — это игрушки? Нет, мои дорогие! И скоро вы это поймёте.

— Вам не обязательно было так торопиться, — с куда меньшей экспрессией сказал Митчелл. — Разве это что-то изменило? Ваши чувства не изменились, не было причин сбегать из дома и устраивать тайную свадьбу в Рино.

«Папа не прав, это изменило всё», — мечтательно подумала Чарли, а вслух сказала:

— Мы обещаем вам, что наша женитьба не доставит проблем учёбе.

Джена закатила глаза, но смолчала.

— Миссис Пирс, мистер Пирс, — поднявшись, обратился к ним Оливер. — Извините, что мы задели ваши чувства, и мы понимаем, что вы возмущены. Но мы с Чарли любим друг друга, и я обещаю, что буду заботиться о ней лучше, чем о самом себе, — клятвенно пообещал Оливер.

Родителям ничего не оставалось, кроме как уступить перед их натиском. Правда, все трое выступили за то, что до окончания школы каждый останётся жить в своём доме. Чарли с Оливером пришлось согласиться.

Позже, когда Олли с отцом уехали от Пирсов, Джеффри Скотт подозвал к себе сына, положив перед ним большой зелёный конверт.

— Думаю, ты кое о чём не сказал своей жене.

И с этими словами ушёл, оставив Оливера наедине со своими мыслями.

Чарли

Проходит ровно четырнадцать дней, когда я вновь возвращаюсь в Гери. Я подавлена и разбита и чувствую себя так, будто утратила самое ценное в своей жизни.

На самом деле это случилось семь лет назад, но все эти годы я тешила себя иллюзиями. А теперь пришло время признать правду, горькую и ранящую.

— Ты должна его отпустить, Чарли.

Я посмотрела на Рена, словно только вспомнив, что он тоже находился здесь.

Ну да, мы ведь в его кабинете.

Я откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Я могла бы переехать в Кливленд, — будто не слыша его слов, пробормотала я.

По донёсшемуся до меня вздоху я поняла, что ему это пришлось не по душе.

— Всю жизнь хочешь в кустах просидеть?

— Ауч! — Я удивлённо вскинула брови, но Рен не выглядел раскаявшимся.

— Ты знаешь, что я прав, — негромко произнёс он.

Конечно, я знала, и меня тошнило от этого.

— С ним всё хорошо, Чарли, — смягчился Рен. — Он счастлив, любим, ты ведь сама видела.

О да, много раз! Так много раз я наблюдала за женщиной, которую мой сын называет мамой. Она отвозит его в школу и на футбольные тренировки, готовит ему обед, купает перед сном и читает сказки на ночь. Она имеет привилегии, от которых я сама добровольно отказалась, а теперь раскаиваюсь.

Каждый Божий день своей никчёмной жизни!

— Это трудно. — Я посмотрела на свои руки, будто там был ответ, что мне следует делать. — Я знаю, что ты прав. Мне давно надо было отпустить его, но… — Я смахнула выступившую слезу с ресниц. — Он был неотъемлемой частью моей жизни последние семь лет, а он даже не знает о моём существовании. И это меня убивает. Чёрт! — Я прижала ладони к лицу, расклеившись.

Рен протянул мне бумажные салфетки.

— Твой сын счастлив и здоров, Чарли. Пусть хотя бы это тебя утешит.

Я кивнула, соглашаясь с ним.

Может, я и не могу открыться Заку. Не могу прийти и сказать, что, родив его в двадцать лет, так испугалась ответственности, что совершила непоправимую глупость и отдала чужим людям. Я даже не знаю, сказали ли они ему, что усыновили его.

Мне кажется, что я знаю о нём всё, и в тоже время совершенно ничего не знаю.

Единственное, что в моих силах, это обеспечить ему финансовую независимость. Он сможет пойти в любой университет, осуществить любую свою мечту. Его родителям не придётся залазить в банковские долги, чтобы оплатить его обучение. Когда Заку исполнится двадцать один, он получит доступ к счёту, который я открыла на его имя.

Он даже не узнает, кто это сделал.

Уйдя от Рена, я села в машину, но долго не могла тронуться с места. Я бы хотела вернуться в тот день, когда родился Зак. Я бы взяла его на руки и больше никогда не выпустила.

Иногда, когда я наблюдаю за ним издалека, мне хочется подойти к нему, схватить и бежать, бежать и бежать. До тех пор пока прошлого не останется и мой сын будет только моим.

«Муж и жена»

2004

— Вы поженились? — Кевин Финн, общий друг Чарли и Олли, недоверчиво вытаращился на них.

Все их друзья и знакомые были поражены известием о недавней свадьбе.

— Поженились, — кивнула Чарли, выставив левую руку с кольцом перед собой. На её лице неизменно появлялась улыбка, стоило ей только посмотреть на него.

— Ты беременна?

Челси Мун была не первой (и не последней), кто задавал этот вопрос.

Вполне ожидаемо, что если вдруг двое женятся, не окончив школу, значит, не за горами подгузники, детские бутылочки и прочие прелести залёта.

Чарли засмеялась, теснее прижавшись к Олли, обнимавшему её весь вечер.

— Нет, Челс, я не беременна.

Всё же сомневаясь, та опустила взгляд на живот Чарли, но никаких признаков интересного положения не обнаружила.

Свадьба Оливера и Чарли стала одной из центральных тем на пятничной вечеринке у Дерека Левинсона. Но новоиспеченных супругов только забавляли удивлённые лица приятелей и вопросы о беременности.

— Давай уедем пораньше, — притянул к себе Чарли Оливер, когда они наконец-то остались одни на открытой веранде. — Отец вернётся только завтра к вечеру, дом полностью наш.

— Знаешь же, что я не смогу остаться на всю ночь, — с досадой вздохнула Чарли, обхватив его шею руками.

Это было обязательным условием родителей — никакой совместной ночёвки до выпуска. Больше всего на этом настаивала мама, и Чарли пришлось согласиться, хотя она и считала это глупостью. Родители знали, что они занимаются сексом, так какая разница?

— Меня убивает, что я не могу спать в одной постели со своей женой! — поморщился Оливер.

— Меня тоже, особенно когда думаю о тебе, сонном, но уже таком твёрдом, — соблазнительно зашептала Чарли, грудью прижавшись к мужу.

Оливера будто жаром окатило. Умела же Чарли завести его с пол-оборота. Теперь он думать ни о чём не мог, кроме того, как забрать её домой и снять с неё красные кружевные трусики, резинка которых дерзко выглядывала из-под пояса юбки.

— Сейчас я совсем несонный, но, как ты можешь почувствовать, — твёрдый, — севшим голосом отозвался он.

Чарли улыбнулась и, приподняв ногу, коленом прижалась к паху Олли.

— Мы уезжаем. Немедленно! — отрезал он, хватая Чарли за руку и ведя к машине.

— Мы же не попрощались ни с кем! — засмеялась девушка.

Оливер нетерпеливо отмахнулся.

— В понедельник всё равно увидимся. Сейчас мне нужна только моя жена.

***

Спустя два часа Чарли заявила, что умирает от голода, потому что Олли её вымотал. Правда, у него были сомнения, кто кого, но он не стал их озвучивать.

— Будь здесь, я быстро вернусь и не дам тебе умереть голодной смертью.

Олли натянул боксеры, чмокнул Чарли в нос и, тихо насвистывая какой-то мотивчик, спустился в кухню.

Чарли расслабилась на подушках, с самой счастливой улыбкой глядя в потолок. Казалось, ничто не способно согнать улыбку с её губ, но стоило ей взглянуть на часы, как та померкла. Через час ей надо быть дома, а она меньше всего хотела покидать его постель.

Заставив себя подняться, Чарли надела одну из футболок Олли, прикрывающую её ягодицы, и оглядела комнату, которую знала не хуже своей собственной, раздумывая, что изменила бы в ней, живя здесь.

Как на её вкус, то тут было много спортивной атрибутики, да и не помешала бы парочка живых растений. Ковер и занавески тоже можно было бы сменить. А ещё купить кровать побольше — на этой особо не развернёшься.

Чарли взглянула в сторону кровати и прикусила губу, вспомнив, что происходило на ней каких-то пятнадцать минут назад. Далее её взгляд переместился к тумбочке и, потворствуя любопытству, Чарли решила проверить её содержимое.

Однажды она нашла у Олли журналы порнографического содержания, и, хотя понимала, что для парней его возраста в этом нет ничего необычного, теперь, когда они были женаты и с сексом проблем не было, ей не хотелось, чтобы Олли всё ещё держал их у себя.

Никаких журналов с голыми девицами она не нашла, но вот кое-что другое, привлекшее её внимание, обнаружила.

— С арахисовым маслом, без корочки, как ты люб…

Оливер замолчал, застав Чарли с конвертом из «Mountains foothills» в руках.

— Что это? — она подняла на него растерянный взгляд.

«То, о чём ты никогда не должна была узнать».

— Я тебе всё объясню, — как в плохом анекдоте начал он. Отставив тарелку с сэндвичами, сел рядом с Чарли. — Несколько месяцев назад я заполнил форму и отослал, ни на что особо не рассчитывая, уже и забыть успел, но на прошлой неделе они прислали ответ.

— Тебя приняли на три месяца в лагерь по военной подготовке, и ты мне не сказал? Ты вообще собирался это делать? — Тон у Чарли был обиженный, а глаза смотрели с обвинением.

Оливер вздохнул, взъерошив светлые волосы. В любой другой раз эта сцена непременно бы взволновала её, но сейчас она была очень расстроена и неприятно поражена.

С каких пор у Олли секреты от неё?

— Я знаю, что должен был сказать. Но, Чарли, говорить-то и не о чем — я никуда не собираюсь, — улыбнувшись, пожал он плечами.

Чарли нахмурилась.

— Но для чего-то же ты подавал форму? Значит, ты хотел этого. Почему сейчас передумал?

— Это было до того, как мы поженились. Можешь не волноваться, я не планирую оставлять тебя.

— О, ну мне тут же полегчало! — вскипела она, поднявшись. Уговаривающий тон Оливера только подстегнул её. — То есть то, что мы поженились, препятствие для тебя?

— Зачем ты перекручиваешь? Я просто не хочу оставлять свою жену на три месяца. Это делает меня придурком?

— Нет, но твоя ложь делает!

Оливер закатил глаза, мысленно уже миллион раз назвав себя кретином, что не сжёг этот чёртов конверт.

— Как ты вообще его нашла? Рылась в моей тумбочке?

Щёки Чарли вспыхнули румянцем:

— А что, посмотреть в тумбочке у мужа уже преступление?

Он хмыкнул.

— Как удобно, да?

— С каких пор ты утаиваешь от меня подобные вещи, Олли?

— Я не знаю, что тебе ещё сказать, кроме того, что сожалею об этой дурацкой ситуации. Я не планирую ехать в лагерь, и извини, что не сказал тебе сразу.

Оливер поднялся и, подойдя к расстроенной Чарли, взял её руки в свои.

— Давай просто забудем об этом, — заглянул он в её глаза. — Договорились?

Поколебавшись, Чарли кивнула, но забыть оказалось непросто. Дома той ночью и всю следующую неделю она думала о своей находке и спрашивала себя: а не лишает ли она Олли чего-то важного? Что, если это его мечта, о которой она не знала?

Вдруг, если бы они не поженились, Олли не стал бы отказываться от возможности, которая ему представилась? Выходит, это она его останавливает?

Чарли успела прочитать про лагерь «Mountains foothills» и знала, что туда не берут всех желающих. Необходимо было обладать определённой физической формой и соответствовать ряду требований. Большинство тех, кто проходил лагерную подготовку, далее шли в армию.

Неужели Олли хотел этого? И как так вышло, что, зная его почти всю жизнь, она ни о чём не догадывалась?

Чарли

— Что ты сделала?

— Я купила особняк Честфилдов, — пришлось повторить мне, хотя Лиз и в первый раз всё хорошо слышала.

— И что ты собираешься делать с ним? Жить там? Что, в Гери переедешь? Особняк огромный, зачем тебе такой?

Я помешала сахар в чашке с чаем и отложила ложечку на блюдце, терпеливо ожидая, когда её вопросы иссякнут.

— Всё, замолкаю! — Лиз подняла руки вверх, правильно расценив моё молчание.

— Гостиница, я планирую открыть там гостиницу.

— Серьёзно? — с интересом подалась вперёд сестра.

— Ваши оладьи и омлет. — Молоденькая официантка по имени Дикси принесла наш заказ. — Что-то ещё?

Мы с Лиз ответили отказом, и девушка ушла, вновь оставив нас одних.

— Помнишь, как в детстве мне нравился «Честфилд-хаус»? Я представляла, что это отель, а я там хозяйка, — приступив к своему омлету, улыбнулась я.

— Да, но он уже тогда был старым. Сейчас это древний, огромный и мрачный дом. Дешевле построить новый, а этот снести. После смерти мисс Харрис там лет пятнадцать никто не жил.

— Он не в таком плохом состоянии, его осматривали. Ты же не думаешь, что я бы выкинула уйму денег, сначала не оценив всё?

Я не стала признаваться Лиз, но подозревала, что эта довольно спонтанная покупка вызвана не только детскими мечтами. Мне нужно было чем-то заткнуть дыру в душе после потери Зака и Олли.

Что могло быть лучше огромного дома, который теперь станет отнимать всё моё время и силы?

— И это никак не связано с Оливером? — с подозрением спросила Лиз.

— А он здесь при чём? — У меня очень естественно получилось изобразить удивление — мой учитель по актёрскому мастерству был бы мной доволен. — Я планирую надолго остаться в Гери, и мне нужно какое-то занятие.

— Ты не делаешь этого, потому что надеешься вернуть Оливера?

Отложив вилку, я откинулась на спинку дивана. Из-за этих разговоров аппетит как-то пропал.

— Я не надеюсь вернуть Оливера, — передразнила я. — Если я хочу вернуться домой, это непременно должно означать, что дело в нём?

Лиз улыбнулась.

— Может, я и ошибаюсь, но скажи честно — между вами что-то было с тех пор, как ты тут?

Я бы могла соврать сестре, но не видела смысла, ведь Пет и мама уже были в курсе.

— Оливер назвал бы это «помутнением», — невесело пошутила я. — Мы провели вместе одну ночь, а потом он вспомнил, что ненавидит меня.

Лицо Лиз нахмурилось.

— Он сказал тебе так?

— Человеку не обязательно говорить то, что он тебя ненавидит, это становится и так ясно. Поверь мне.

Я посмотрела в окно, надеясь, что меня не вырвет уже съеденным от воспоминаний, вызвавших тошноту.

Мне кажется, я никогда не смогу забыть злость и боль в его словах. Я на самом деле уничтожила его своим уходом. Всё, что Олли чувствует ко мне — я это заслужила.

— А ты не думала, что тебе будет сложно всякий раз сталкиваться с ним? Гери — город небольшой, это неизбежность. Ты же не станешь отрицать, что всё ещё его любишь?

Слова Лиз звучали здраво, и я постоянно думала об этом, но дело было в том, что я очень хотела вернуться домой. Даже не из-за Олли, а ради себя.

В какой-то момент, много лет назад, я потеряла себя. Может быть, дома я смогу найти прежнюю Чарли Пирс?

— Я должна попробовать, Лиз. Мне это действительно нужно.

***

Моё новое владение и правда стало отнимать у меня всё время, силы и ещё много денег. Я проводила там весь день: с раннего утра и до позднего вечера, наблюдая за ходом ремонтных работ, а ещё планируя, как будет отделана каждая комната, когда до этого дойдёт.

Так у меня почти не оставалось свободного времени на мысли об Олли (хотя это не так, я думала о нём постоянно). Больше, чем об Олли, я думала только о Заке. Но в отношении сына я никогда ничего не смогу изменить, и мне придётся остаток жизни жить с этим.

Может быть, только «может быть» я могла всё исправить с Олли? Даже если мы больше никогда не будем вместе, наши отношения не обязательно должны быть такими, как сейчас.

На это может потребоваться много времени, но теперь я никуда не торопилась.

На третий день после старта ремонтных работ я чуть позже обычного подъехала к особняку Честфилдов, и к своему удивлению — так и не разобралась, приятному или не очень — увидела Chevrolet Silverado Оливера.

Распираемая любопытством, вышла из машины, держа стаканчик с кофе в руке, как раз навстречу своему подрядчику Гордону и Олли. Пришлось постараться, чтобы не выдать, как меня взволновало его присутствие здесь.

Как всегда хорош собой, даже в поношенных джинсах, зелёной футболке и рабочих ботинках.

— Доброе утро, мисс Пирс, — приветствовал меня Гордон. — Могу вас обрадовать — крыша обойдётся дешевле, чем мы думали. Оливер согласился сделать неплохую скидку.

Подрядчик выглядел очень довольным — будто это его деньги только что сэкономили.

Я перевела взгляд на невозмутимое лицо Олли.

— Что ты делаешь здесь?

Я не хотела, чтобы мой вопрос прозвучал с претензией, но именно так и вышло.

— Гордон закупает материалы у меня, так что я просто смотрел, что ему понадобится и нужно дозаказать то, чего нет на складе, — не смутившись, ответил он.

— Оливер своё дело знает, мисс Пирс. Можете быть уверены. — Гордон хлопнул Олли по плечу, после чего окликнул какого-то рабочего и отошёл.

— Ничего не смыслю в строительстве, но допускаю, что твоё личное присутствие здесь было не обязательно, — сухо заметила я, сама не понимая, для чего это делаю.

— Ты меня подловила — мне было любопытно, какой «Честфилд-хаус» изнутри.

Олли засунул руки в передние карманы джинсов, и короткие рукава его футболки натянулись на крепких бицепсах. Я постаралась незаметно перевести дыхание, потому что было абсурдным то, что он мог завести меня одним только жестом.

— Ну и как?

В детстве мы часто гуляли поблизости, и я признавалась Олли, что сделала бы с домом Честфилдов, будь он моим. Впервые рассказав об этом, я ожидала, что он станет смеяться надо мной, но Олли так не поступил. Моя идея понравилась ему, и он заявил, что, если я однажды открою здесь гостиницу, он будет встречать гостей и носить их багаж в номера.

Нам тогда было по девять лет, и всё в жизни казалось возможным.

— Ожидал большего, — пожал плечом он, глядя мне в глаза.

Я усмехнулась, отвернувшись. Уверена, что он просто вредничал.

— Хорошего дня, Оливер, — холодно пожелала я, направившись мимо него.

— Не за что, — вслед мне выкрикнул он.

— Что?

Я развернулась, недоуменно уставившись на него.

— Говорю, не надо благодарности за то, что сделал тебе скидку, — уходя, бросил он.

Я догнала его и преградила путь.

— Извини, но…

— Извиняю.

Мои глаза сузились — он начал выводить меня из себя.

— Но я тебя ни о чём не просила!

Олли хмыкнул, сделав движение бровями, за которое я захотела его стукнуть.

— Конечно, нет, Чарли. Не просила. Но это был добрый жест с моей стороны, так как нам, очевидно, придётся жить в одном городе.

Досада отразилась на его лице.

— Тебя это так пугает? — недоверчиво спросила я. — Ты бы скорее согласился жить по соседству с Ганнибалом Лектером, чем делить со мной пространство в двадцать миль?

Олли молча смотрел на меня в течение долгих секунд с едва уловимой улыбкой в уголках губ.

Он что, серьёзно раздумывал?

— Всего хорошего, Чарли! — с преувеличенной доброжелательностью произнёс он, так и не удостоив меня ответом. Запрыгнул в пикап и уехал, оставив меня в полном хаосе эмоций и чувств.

***

— Здесь ничего не изменилось за последние десять лет? — вслух озвучила я свои мысли, когда мы с Лиз и Эмили вошли в «Злого лося».

— Нет, всё тот же старый добрый «Злой лось», — покачала головой Лиз.

В субботний вечер бар был забит под завязку, так как был одним из немногих приличных заведений Гери, где можно было зависнуть с друзьями в выходной.

Пока мы пробирались к бару, я почувствовала больше физического контакта, чем за весь последний год. Жалко, что нежеланного.

— Такое впечатление, что в Гери только отменили сухой закон, и всем срочно захотелось напиться.

— Может, тебе не гостиницу, а бар открыть? — со смешком предложила Эмили.

Я была рада видеть, что она наконец-то стала приходить в себя после смерти папы.

— Я об этом подумаю.

Несмотря на то, что возле бара была очередь, нам почти сразу удалось получить свои напитки. Бармен узнал меня и взял мой автограф на салфетке для сестры.

— Как удобно, когда твоя сестра – голливудская звезда, — отсалютовала своим пивом Лиз.

— Звёзды на небе, а я всего-навсего известна, — я равнодушно пожала плечами. Слава никогда не была тем, из-за чего я теряла голову. Разве только в самом начале, но мне удалось сохранить трезвость разума и не заразиться звёздной болезнью, которую можно было диагностировать у доброй половины Фабрики грёз.

— Не надо приуменьшать, Чарли. — Эмили изогнула тёмные брови, пригубив своё пиво-лайт. — Думаю, это классно, что ты сумела достичь большого успеха в Лос-Анджелесе.

— Не жалеешь, что отказалась от всего этого?

Сёстры в ожидании смотрели на меня. Наверное, им казалось, что я совершаю большую глупость, оставив мир шоу-бизнеса ради гостиницы в небольшом городишке, но я нисколько не сомневалась в своём решении.

— Мне нужен перерыв, — я поправила волосы и сделала глоток пива, — большой перерыв. Возможно, когда-нибудь я захочу вернуться в эту индустрию, но на данном этапе своей жизни я хочу быть здесь.

— Ну, мне тоже не хочется уезжать, — погрустнев, призналась Эмили.

В понедельник она должна была вернуться в университет.

— Эм, ты должна вернуться к учёбе. Ты же не хочешь на самом деле застрять здесь, — покачала головой Лиз.

— Но ты живёшь здесь, — возразила наша младшая сестра. — Ты же вернулась в Гери после колледжа. Считаешь, что застряла здесь?

— Я остаюсь в Гери только потому, что меня наконец-то назначили главной медсестрой, и будет жаль потерять все эти бонусы. А ещё доктор Флетчер наконец-то развёлся со своей ужасной женой, и я не теряю надежду, что рано или поздно он в меня влюбится, — усмехнулась Лиз.

Эмили закатила глаза.

— Ох уж эти твои фантазии о докторе Флетчере!

Мы засмеялись, потому что одержимость Лиз доком уже стала нашей шуткой.

— Смотрите, кого принесло, — бросив взгляд к входной двери, пробормотала Лиз.

Я повернула голову вправо и увидела Оливера в компании Джулз, Майло и ещё какого-то парня, которого видела впервые.

Хорошее настроение спикировало вниз.

— Ты в порядке?

Я поймала сочувствующий взгляд Лиз и кивнула.

— Всё хорошо. Да и почему должно быть иначе?

— Если хочешь, уйдём отсюда, — предложила Эмили.

Я выдохнула, резко поднявшись.

— Нет, я не хочу уходить. Я хочу пойти и взять себе ещё пива.

«А ещё лучше – чего-нибудь покрепче».

На самом деле мне хотелось уйти, но это было бы самое настоящее бегство. Я не стану сбегать, и мне следует привыкать к тому, что время от времени мы с Олли будем пересекаться.

Я не смогу делать ноги каждый раз, как это случится.

— Ещё пива, красавица? — Бармен Ленс, имя которого значилось на футболке, одарил меня своей белозубой улыбкой.

Я кивнула.

— Давай сразу два.

— Рисковая ты девушка, — пошутил он, выставляя передо мной пару запотевших бутылок.

«Не то слово»

— Сколько с меня?

— Ничего, если не откажешься сфотографироваться со мной.

— Конечно.

Я перегнулась через стойку, подозревая, что тот автограф был не для его сестры, а для самого Ленса.

Достав телефон, Ленс сделал наше селфи, чем был очень доволен.

Услышав хмык где-то совсем рядом, я спустилась с табурета и обернулась.

— Если вы закончили, могу я получить свой заказ? — язвительно изрёк Олли, стоя прямо передо мной. Его брови недовольно сошлись на переносице, но не думаю, что дело было в задержке.

— Не терпится напиться, Скотт? — подражая его тону, отпарировала я. — Прошу, тебе это нужнее.

И я отступила, давая ему дорогу к бару. Забрав своё пиво, я вернулась к нашему столику, ликуя… Ровно три секунды. А потом мне стало гадко из-за того, что я повела себя как дрянь.

Я покосилась в сторону Джулз, которая смеялась над чем-то, сказанным Майло. Наверное, только со мной он вёл себя как придурок.

Мне не хотелось представлять, чем займутся сегодня ночью Олли и эта девушка. Не хотелось, только я всё равно представляла. От этих видений мне хотелось забиться в угол с бутылкой текилы и безостановочно рыдать.

— О чём вы говорили? — полюбопытствовала Лиз.

Я пожала плечами.

— Пожелали друг другу хорошего вечера.

Я видела, что она мне не поверила, но выпытывать больше ничего не стала.

— Что с ногой у друга Оливера? — сменила тему я.

— Он получил ранение в Ираке, докторам пришлось удалить часть мышц, чтобы спасти ногу, — сказала Эмили.

Мы с Лиз недоуменно уставились на неё, чем смутили.

— Что? Я однажды говорила с ним и спросила, — покраснела Эм.

— И он не плевался в тебя огнём? — искренне усомнилась я. — Этот парень ужасен.

— Мне так не показалось, — негромко возразила Эмили.

Хм… Мне это не нравилось. Надеюсь, моя сестра не запала на этого козла.

То, что Олли был с друзьями всего через несколько столиков от нас, заставляло меня беспокоиться и чувствовать себя в расшатанном состоянии, поэтому я пила, надеясь, что алкоголь сделает меня невосприимчивой к его присутствию здесь. Вместе с Джулз.

И где-то на четвёртой бутылке я правда начала чувствовать себя как-то иначе. Воинственней. Когда Олли пошёл с Джулз играть в дартс, обучая ту, как правильно делать бросок, стоя вплотную к её спине, всё, чего я хотела — это вцепиться в её волосы и оттащить от него.

— Шлюха! — прожигая Джулз злобным взглядом, зашипела я.

— Что? — непонимающе взглянула на меня Эмили. Лиз отошла поговорить с кем-то из знакомых, и мы остались вдвоём за столиком.

— Нужно пописать, — громче заявила я, поднявшись. Голова кружилась, и всё вокруг потеряло свою чёткость.

Зря я столько выпила.

Оказавшись в очереди в туалет, я поняла, что туда мне не нужно, а вот воздухом подышать не помешает, поэтому я вышла из бара, направившись в сторону машины Лиз. Эм выпила только одну бутылку лёгкого пива, так что этим вечером она была нашим водителем.

Я глубоко втянула носом воздух, и голова стала кружиться чуть меньше.

— Я надеюсь, ты не планируешь садиться за руль?

Я быстро обернулась — Олли шёл в мою сторону.

— А что, ты бы расстроился, если бы я встретилась с деревом на обочине? — с недоверием фыркнула я. — Твоя проблема в моём лице просто исчезла бы. Разве не этого ты хочешь?

— Ты пьяная, — снисходительно заметил он, подойдя ближе.

— Я не пьяная, — невнятно возразила я. — Может быть, немного. Ты-то что здесь делаешь? Разве твоя подружка не ждёт тебя?

— Джулз не моя подружка.

Я выставила руки вперёд, будто меня это не волновало.

— Не важно, как ты её называешь. Ты спишь с ней. Но это только твоё дело, меня это не касается.

Я скрестила руки на груди с самым незаинтересованным видом и пошатнулась. Полагаю, выглядела я нелепо в своём отрицании очевидного, потому что уголки губ Олли приподнялись в сдержанной улыбке.

— Отлично, я тебя позабавила! — с досадой всплеснула руками я. — Хорошо, мне не всё равно, что ты спишь с ней! И я очень сильно хотела сделать ей больно, пока вы играли в дартс! Ты специально делал это? Неужели ты не понимаешь, что мне больно видеть тебя с ней?

В моих словах звучал упрёк. Я понимала, что не имею на это никакого права, но алкоголь помогал мне признаться во всём, чего бы я не решилась сказать, будучи трезвой.

— Возможно. Я не знаю, Чарли. — Олли поднял голову, глядя в звёздное небо.

— Так ты правда делаешь это, чтобы задеть меня? — пролепетала я.

Он пожал плечами, вернув взгляд на меня.

— Так вот как теперь будет, да, Олли? Ты что, составляешь планы, как сделать мне побольнее?

— Я не делаю этого, Чарли, — устало опроверг он.

— Нравится тебе это или нет, но я надолго задержусь в Гери, и нам с тобой придётся как-то сосуществовать. Я не собираюсь доставлять тебе неприятности, но и уезжать только потому, что ты не рад мне, я не намерена, — внесла ясность я.

— Кто тебя просит об этом? Ты вольна делать всё, что хочешь, Чарли. Не моё дело, останешься ты здесь или нет.

Хм… А у него это вышло естественней, чем у меня чуть ранее.

— Ну, я рада, что мы это выяснили, — махнула я рукой на него. — Теперь я бы хотела вернуться к Эмили и Лиз.

Олли не собирался задерживать меня, поэтому я вернулась в бар и честно старалась остаток вечера не замечать его. Надо отдать ему должное — он сохранял дистанцию между собой и Джулз.

Мне бы хотелось думать, что я была тому причиной.

«Начало конца?»

2004

— Ты уверена? Ещё не поздно всё отменить.

— Бросай шмотки в машину, Скотт. Ты же не хочешь опоздать в первый же день?

Чарли послала ему ослепительную улыбку, опустила солнцезащитные очки на глаза и скользнула на место водителя.

Уверена ли она?

Да. Хочет ли на три месяца расставаться с Олли? Нет, конечно, нет. Но этого хотел Олли, и она обязана была его поддержать, так как она его жена и лучший друг.

Чарли сама сказала, что Олли не должен отказываться от лагеря, если это то, чего он хочет. Три месяца не тот срок, который способен изменить что-то в их отношениях. Они справятся.

— Кстати, когда ты возьмёшь мою фамилию?

Это был первый вопрос, который он задал, когда они отправились в путь до Теннесси. Чарли бросила на него быстрый взгляд и поняла, что он не шутит.

— Мы с тобой не обговаривали это.

— Тогда давай сейчас — времени-то у нас полно.

— Ты хочешь, чтобы я взяла твою фамилию?

И почему она раньше этого не знала?

Олли кивнул.

— Конечно. Ты моя жена, для меня это важно.

Чарли взглянула на палец с обручальным кольцом. Она часто его разглядывала, особенно когда вела машину и приходилось стоять на светофорах. За месяц, прошедший со дня их свадьбы, Чарли привыкла к тому, что отныне этот символ их любви всегда будет при ней и никогда его не снимала. Ей нравилось называть себя «миссис Скотт», но она никогда всерьёз не думала о том, чтобы взять фамилию Олли.

— Хорошо, я займусь этим, — согласилась она, чем удивила своего мужа.

— Вот так просто? Даже не хочешь услышать мои аргументы?

Чарли рассмеялась.

— Не хочу. А почему это не должно быть просто? Я только рада буду носить фамилию человека, которого люблю.

На лице Оливера расплылась довольная улыбка. Он подался к ней и оставил поцелуй на её щеке.

— Знаешь, что ты у меня лучшая жена на свете?

— От лучшего слышу, — с теплотой ответила Чарли, надеясь, что у неё получится не расплакаться, когда придёт время прощаться.

— Это не повлияет на наши планы, — заверил Олли, потому что подозревал, что это беспокоит Чарли, хотя она и не произносила ничего подобного вслух. — Осенью мы оба будем в университете Индианы.

Чарли улыбнулась, посмотрев на него. Она боялась, что желание Олли простирается дальше тренировок в лагере. Что, если его будущее — это армия, а вовсе не обучение в университете вместе с ней? Что ей тогда делать? Снова отпустить его? Но разве она сможет?

Никакой лагерь военной подготовки не сравнится с настоящей армией, а на службе с ним может произойти всё что угодно. Но Олли обещал, что все их планы в силе, и она хотела верить ему.

— Они сбреют тебе волосы?

Чарли любила волосы Олли, особенно зарываться в них пальцами, когда они занимались любовью. Жаль будет, если их состригут.

— Не знаю. Возможно, — повёл плечами парень.

— Ты пропустишь моё восемнадцатилетие, — с сожалением вспомнила она.

Её печальное лицо заставляло чувствовать себя препаршиво. Ему хотелось в лагерь «Mountains foothills», но он всё равно сомневался в правильности принятого решения.

— Мне бы не хотелось этого, Чарли.

— Я знаю. — Девушка заставила себя улыбнуться, понимая, что для него это ничуть не легче, чем для неё. — Мы наверстаем потом, — пообещала она, послав ему красноречивый взгляд.

Оливер улыбнулся, оставляя поцелуй на её виске.

— Я люблю тебя, Чарли. Больше, чем ты можешь себе представить.

Оливер

— Извини.

Я освободился из рук Джулз, сел на углу постели и потёр ладонями лицо, пытаясь встряхнуться.

Что, блядь, со мной не так?!

Джулз протяжно вздохнула и тоже села, застёгивая блузку.

— Что происходит, Оливер?

Повернул голову, посмотрев на неё. Джулз была симпатичной, сексуальной и удовлетворяла меня в постели — почему я не хотел её?

Хотя кого я обманываю? Прекрасно ведь знаю, почему не тянет к Джулз. Всё дело в Чарли.

Теперь и не встанет на других – так, что ли?

Проживание в такой близости от неё может принести больше проблем, чем я ожидал.

— Просто устал, — пожав плечом, солгал я.

Джулз заулыбалась, судя по всему, не поверив мне.

— А может, это как-то связано с этой девушкой, Шарлоттой Пирс? — Джулз поднялась, поправляя на себе одежду. Выглядела она довольно… спокойной.

Провёл рукой по шее, замявшись. В итоге решил быть честным. Джулз не была из тех девушек, которым приходилось лгать, чтобы избежать скандала. Она никогда не заблуждалась по поводу наших отношений.

— У нас очень сложное прошлое, и теперь, когда она вернулась… Это выбило меня из колеи.

«Это отправило меня в чёртов нокаут», но вслух я такого говорить не стал.

— Да, я уже слышала, что вы были женаты.

Джулз легко улыбнулась, глядя на меня сверху вниз. Она была отличной девчонкой и заслуживала большего, чем я мог дать ей.

— Да, всё закончилось паршиво. — Я поднялся, застёгивая ремень.

Джулз выгнула одну бровь.

— Очевидно, что ещё ничего не закончилось. Для вас обоих.

— Я над этим работаю, — без уверенности отозвался я.

Так ли это было на самом деле? Что я делал для того, чтобы окончательно вычеркнуть Чарли из своей жизни и своего сердца?

Я всё ещё сходил с ума по ней. Меня тянуло туда, где была она; и мои глаза искали ее даже там, где она не могла находиться.

Я прирос к Чарли. Намертво. И пока я не вырву эти корни, соединяющие нас, не видеть мне покоя.

Я ещё раз извинился, провожая Джулз. Она поцеловала меня в щёку и заверила, что всё нормально. Зла на меня она не держит, так как всегда знала, на что можно рассчитывать от связи со мной.

У меня на лбу написано, что я безнадёжен и эмоционально недоступен?

Чарли сделала всё возможное, чтобы уничтожить меня для всех женщин планеты.

Я взял телефон, поддавшись порыву, и набрал её номер, но сбросил почти мгновенно. Чёрт возьми, что я делаю?! Какого хрена ищу встреч с ней, тогда как должен избегать всеми возможными способами?

Чарли

Я почти заснула, когда зазвонил мой телефон. Входящий номер был неизвестным. Обычно я такие звонки игнорировала — чаще всего поклонники или просто придурки, раздобыв мой номер, принимались названивать.

Не знаю, что заставило меня ответить в этот раз. Наверное, я вновь становилась настоящей жительницей Индианы — здесь вы не игнорировали звонки, потому что это невежливо. Если же кто-то ошибся номером, вы просто желаете ему удачного дня.

Или ночи.

Было далеко за полночь. Проведя пальцем по экрану, я поднесла трубку к уху.

— Алло?

— Эм… Извините, это Чарли? — в замешательстве прозвучал голос звонившего.

Это был мужчина.

— Да, а это кто?

«Господи, очередной псих, уверенный, что наша судьба – остаток дней провести вместе?»

— Ленс, бармен из «Злого лося». Я звоню вам из-за Оливера. Ваш номер в его последних набранных вызовах, и я подумал, что вы сможете его забрать. Правда, я подумал, что вы парень…

При упоминании Оливера моё сердце набрало скорость. Вся сонливость испарилась.

— Что значит «забрать»? — перебила я мужчину, резко сев в постели. — Что с Оливером?

— Ничего, кроме того, что он перебрал, — услышала я его усмешку. — Я не могу позволить, чтобы он сел за руль в таком состоянии.

— Сейчас я приеду за ним, — пообещала я, чуть успокоившись, что Олли не при смерти и не ввязался в драку.

«Отключившись», я очень быстро влезла в джинсы, натянула футболку с кофтой, схватила ключи от машины и вышла в ночь.

Интересно, для чего Олли звонил мне? И почему у меня нет его в пропущенных? Если только он не отменил вызов до того, как пошли гудки…

Я думала об этом, пока ехала в бар, где должна была забрать своего бывшего мужа. Что-то, похожее на истерический смешок, сорвалось с моих губ. Это действительно было бы смешно, не будь так грустно.

Я оставила авто на стоянке перед баром и направилась к двери, готовясь к тому, что увижу внутри. Помещение бара оказалось практически пустым. Олли я обнаружила за стойкой — опустив голову, он пил что-то прозрачное из стакана. Если он всё ещё мог пить, может быть, всё было не так плохо?

Глаза бармена Ленса округлились от удивления, когда он увидел меня.

— Мисс Пирс…

— Чарли, — улыбнулась я.

— Вот оно что, — он ответил мне понимающей улыбкой.

— Посмотрите-ка, а вот и моя жёнушка! — протянул Олли, едва удостоив меня взглядом. По всей видимости, с речью проблем у него не было. — Когда-то, Ленс, «мисс Пирс», — издевательски передразнил он, — была «миссис Скотт». Скажи ему, дорогая.

Было странно видеть его таким, и я немного растерялась.

— Извините, — виновато посмотрев на явно испытывающего неудобство Ленса, попросила я.

Тот покачал головой.

— Это бар, мисс, здесь и не такое бывает.

— Ты можешь идти, или нужна помощь? — обратилась я к Олли, про себя молясь, чтобы всё прошло по возможности легко.

— Скажи ему, — будто и не слыша меня, потребовал он с особой настойчивостью.

— Что сказать?

— Что ты была моей женой! Что любила меня! — круто развернувшись и поднявшись, заорал Олли. — Как любила, когда я трахал тебя, — наступил он на меня, впиваясь прожигающим взглядом в мои глаза. — Нежно, грубо, быстро и медленно. По-всякому, Чарли. Тебе это нравилось. Ты голову теряла, — тяжело дыша, тише закончил он.

Я таращилась на него, не понимая, что на него нашло. Мои щёки горели от смущения и чего-то ещё. Я не хотела думать, что хриплый голос и грубые слова Олли вызывают во мне что-то кроме негодования, но это было так.

— Эй, приятель, перестань. — Ленс вышел из-за стойки, останавливая Олли, но тот вдруг так злобно взглянул на него, что я поняла — нужно уводить его отсюда, иначе драки не избежать.

— Всё хорошо, я забираю его. — Я заставила себя улыбнуться, пытаясь развеять сгустившуюся атмосферу. — Ленс, спасибо, что позвонили. Дальше я сама.

«Господи, пожалуйста, пусть эта бестолочь пьяная пойдёт со мной!»

— Оливер, пожалуйста.

Я постаралась изобразить самый кроткий взгляд, на который была способна. Он хмурился, смотрел на меня из-под нахмуренных бровей и пошатывался, но не было похоже на то, что собирался упасть.

— Думаешь, достаточно сказать «пожалуйста», и я буду выполнять твои пожелания?

— Послушай, — я приблизила своё лицо к его и прошипела: — хочешь что-то высказать мне — я согласна, только не здесь. Давай выйдем, и тогда я не стану закрывать тебе рот!

Казалось, он раздумывал, а я мысленно скрестила пальцы, чтобы он не заартачился.

К моему облегчению, Олли вышел из бара, и я последовала за ним, напоследок ещё раз извинившись перед Ленсом.

— Моя машина там. — Я указала в сторону отцовского Buick Regal, но Олли остановился и не двигался.

— Что, даже до дома не потерпишь? — обречённо вздохнула я, похныкав про себя.

— Какого чёрта ты здесь?

— Здесь, это где? В Гери, в баре? — Я ближе подошла к нему, внутренне настраивая себя на очередной раунд. Выяснение отношений на парковке у бара уже входило в традицию, которая мне не нравилась. — Не мог бы ты уточнить?

Олли прикрыл на мгновение глаза, сделав вдох.

— В баре. Что ты делаешь в баре, Чарли?

— Собираюсь отвезти твою пьяную задницу домой в целости и сохранности. Ты думаешь, я напрашивалась на роль твоего водителя? — взорвалась я, потому что он продолжал изводить меня своим неприветливым взглядом, что меня нервировало. — Ленс позвонил мне, потому что подумал, что я твой приятель Чарли; и мой номер оказался последним, по которому ты звонил.

— Ленс? Вы уже и подружиться успели?

Я решила, что не стану реагировать на эту придирку.

— Почему ты звонил мне, Оливер? — в свою очередь спросила я.

— Я не звонил тебе, — отрицательно замотал головой он.

Я недоверчиво изогнула брови — да неужели?

— Это был миг слабости, просто миг слабости! — повысил голос Олли, видя, что я не верю ему. — Я совершаю глупости с тех пор, как ты здесь! — Он сделал несколько шагов в мою сторону, оказавшись слишком близко. Олли вновь злился: я видела, как пульсирует вена на его шее, и боялась, что он на грани взрыва.

Только один мой вид вызывает в нём такую агрессию?

— Зачем, Чарли? Зачем ты всё ломаешь?!

Я почувствовала, как навернулись слёзы на глаза. Сколько он ещё будет это делать?

— Что я ломаю, Оливер?! — мой голос тоже повысился. — Ну что?!

— Меня! Ты ломаешь меня! — хлопнув себя по груди, в моё лицо выкрикнул он. Он был таким напряжённым и сердитым. — Фрагмент за фрагментом, по куску я собирал себя просто для того, чтобы дышать… после тебя, но появилась ты – и всё рухнуло, взорвалось! — задыхаясь, он отступил и согнулся, упершись ладонями в колени.

Я поняла, что плачу и смахнула слёзы со щёк.

— Олли…

Сделала шаг к нему, но он выставил руку, останавливая меня.

— Не подходи. Ты хотя бы представляешь, как это сложно? — Олли выпрямился, криво улыбнувшись сквозь гримасу боли. — Дерьмово, Чарли, вот как это. Когда ты рядом, я с ума схожу от того, как сильно хочу… — он глубоко вдохнул, махнув в мою сторону и тише, обреченно закончил: — тебя.

— Ты можешь… можешь получить меня, Олли, — несмелым шёпотом отозвалась я. — Я тебе всегда принадлежала, — пожав плечами, мягко призналась я.

Он издал короткий смешок. Потом ещё один, а потом рассмеялся. Это меня охладило. Олли был пьян и смеялся над моими словами.

Что я пыталась донести до него?

— Перестань! — закричала я, потому что он никак не останавливался.

— Принадлежала мне? Серьёзно? — Всё ещё улыбаясь, он посмотрел на меня так, будто я была грязью под его ногами. — А те парни, с которыми ты была, знали об этом? Трахая тебя, они знали об этом?!

Стиснув зубы, я со всей силы ударила его по лицу, да так, что моя ладонь взорвалась огненной волной боли. Голова Олли дёрнулась, и он оступился, но устоял на ногах.

Распираемая гневом и обидой, я пошла к машине, но не смогла сесть и уехать, оставив его здесь в таком состоянии.

— Садись в машину, Оливер! — отрывисто указала я. — И сделай одолжение, не раскрывай рта по дороге!

Может быть, он устал со мной ругаться или моя пощёчина охладила его пыл, но Оливер молча сел на заднее сиденье «бьюика», и я не слышала от него ни слова, пока мы не приехали.

Только когда я остановилась в проулке у магазина, поняла почему.

Оливер уснул.

Оливер

Голова раскалывалась. А может, уже раскололась. Я обхватил её руками, убеждаясь, что это всего лишь ощущение, не больше.

Давно я так не напивался. Теперь вспомнил, почему.

Вчера, после того как едва не позвонил Чарли, отправился в бар и там надрался. Тогда мне это показалось предпочтительней.

Вот чёрт, Чарли!

Я резко сел, поморщившись от взрыва боли в затылке и висках. Мы вчера поссорились — крики я помню точно. Я что-то наговорил ей, но не был уверен, что память не подводит меня.

Кажется, я повёл себя как дерьмо. Не стоило. Решил ведь, что отныне буду спокоен и уравновешен, встречая её. Вежлив. Но затея провалилась. И если не ошибаюсь, Чарли ночью плакала.

Я довёл её до слёз.

«Молодчина, Оливер!»

Гордится нечем.

Чувствуя себя развалиной, выбрался из постели и на нетвёрдых ногах вышел из комнаты. И замер, увидев у окна Чарли с чашкой в руках. Пришлось моргнуть, убеждаясь, что она мне не мерещится.

Чарли обернулась, окинув меня ничего не выражающим взглядом. Некоторое время никто из нас не заговаривал — я просто рта не мог раскрыть после всего, что наплёл ей вчера.

Она первой прервала тишину:

— Кофе на кухне, если хочешь.

— Почему ты здесь? — Я с недоумением подошёл к ней ближе.

— Не буду лгать: ночью мне хотелось уйти, оставив тебя в отключке. Но мне не наплевать на тебя, и, как бы я не злилась, не хочу, чтобы ты захлебнулся собственной рвотой.

Я поморщился — малоприятная картина. Надеялся только, что меня всё же не стошнило при ней.

— Спасибо, — пробормотал я, теперь, после её слов, чувствуя себя ещё хуже, чем до этого.

Мало того что она позаботилась обо мне, ещё и кофе сварила. Было из-за чего чувствовать себя дерьмом.

Развернувшись, я ушёл на кухню, надеясь, что, может, кофеин немного прочистит мои мозги. Видит Бог, мне это надо.

Я знал, что должен извиниться перед ней за вчерашнее, но что-то мешало мне.

— Это безопасно, — Чарли кивнула на мою чашку, которую я поднёс ко рту, но пить колебался. — Думаешь, я стала бы класть туда что-то?

— Нет, — покачал я головой, на самом деле допуская такую возможность.

— Нам надо поговорить, Оливер.

Я покосился на Чарли, не зная, что у неё на уме. Мне не нравилось, как она произнесла моё имя. Все называли меня Оливер, но из её уст это звучало как-то неправильно.

— О чём?

— То, что ты сказал мне вчера, заставило меня задуматься. Я не собираюсь больше ругаться. Это не то, чего я ожидала, вернувшись.

— А чего ты ожидала, Чарли?

Невесёлая улыбка тронула её губы.

— Это больше не имеет значения. Главное, что я хочу сказать — я готова уехать, если это то, чего ты в действительности хочешь, — на одном дыхании промолвила она.

Я моргнул, поставив недопитую чашку на стол.

— Что?

— Всё верно, — медленно кивнула она. — Я уеду из Гери. Наверное, это была плохая идея изначально. Я думала, что мы справимся, но, очевидно, этот город мал для нас двоих.

Она серьёзно готова была пойти на это? Просто потому, что меня не устраивало её присутствие здесь?

— Мне нужно подумать, — в замешательстве пробормотал я, выйдя из кухни.

Моя башка отказывалась работать. Это что вообще за нахрен? Развернувшись, я быстро вернулся — Чарли стояла на том же месте.

— Ты вообще, что ли?! Из жалости решила свалить? — заорал я, сам не понимая, из-за чего злюсь.

Глаза Чарли удивлённо округлились.

— При чем тут жалость? Я лишь только предлагаю тебе решение проблемы, вот и всё.

— Какое благородство!

— Ты снова… — Она запнулась и, прикрыв глаза, глубоко вздохнула. — Я уже сказала, что не хочу ругаться с тобой.

— Ну, тогда не болтай ерунду, если так, — бросил в ответ я.

Сам себя понять не мог: меня злило, когда она была здесь, и злило, когда она говорила об отъезде.

— А разве это не то, чего ты хочешь — никогда больше меня не видеть? — Чарли развела руками, в ожидании посмотрев на меня.

Мне едва удалось сдержать смех. Это было смешно, потому что я хотел чего угодно, но не этого. К примеру, сейчас я хотел закинуть её на плечо, отнести в свою постель и заставить её глаза сиять от восторга; заставить её стонать и изгибаться подо мной, и выбросить мысли об отъезде из головы.

— Как же твоя гостиница? — грубовато спросил я, пытаясь скрыть направление своих мыслей.

— Гостиницу я могу в любом другом месте открыть.

Я хмыкнул.

— «Честфилд-хаус» всегда был твоей мечтой.

Чарли обхватила плечи руками, сухо ответив:

— Я большая девочка, чтобы не плакать из-за очередной несбывшейся мечты.

— Если моё мнение тебя интересует, тебе не надо уезжать, — негромко произнёс я, хмурясь.

— Хочешь, чтобы я осталась? — Она удивлённо покосилась на меня.

— Это то, чего ты добивалась — вытянуть из меня признание? — криво улыбнулся я. — Я лишь говорю, Чарли, что тебе нет необходимости уезжать из-за меня. Но как ты поступишь – только твоё дело.

На этом я считал, что тема закрыта, и я бы ни за что не признался ей, что в этот момент всё, чего я хотел — чтобы она осталась.

Чарли

Моим первым порывом после того как привезла Оливера домой, было тут же уйти. Я нашла ключ от квартиры в кармане его джинсов и кое-как довела до кровати. Это оказалось непростой задачей — он спал на ходу, и мне приходилось едва ли не тащить его.

Уложив Олли на постель, я издала стон облегчения — с меня будто полтонны сгрузили. Он был физически развитым, но на вид не таким тяжёлым, как оказалось.

Теперь мне можно было уйти, но что-то меня останавливало. Что, если ему станет плохо? Или его вырвет? Рядом не будет никого, кто сможет помочь ему. И, несмотря на все гадости, что он мне сегодня наговорил, я не хотела, чтобы он пострадал.

Олли всё ещё тяжело переживал наш разрыв, хотя и прошло много времени. Я не могла винить его в этом. Так он выплёскивал свои обиду и боль.

Я села рядом с ним и осторожно погладила пальцами лоб, потом коснулась тёплых губ. И не знаю, что двигало мною дальше, но я наклонилась и прижалась губами к его губам в робком поцелуе.

Смутившись своего поведения, я быстро поднялась и вышла из комнаты.

Было почти три часа утра, но спать мне совсем не хотелось. Слишком взвинченными были нервы. Та ещё выдалась ночка.

Найдя ванную, я ополоснула лицо холодной водой. Чувствуя, как набирает обороты головная боль, решила поискать что-нибудь обезболивающее в шкафчике за зеркалом.

«Ибупрофен» отыскался быстро, но я заметила ещё кое-что, показавшееся мне странным. Лекарств было больше, чем я ожидала увидеть. Я взяла два жёлтых пузырька, прочитав надпись на этикетках.

«Паксил» и «Прозак», чьи описания повергли меня в настоящее недоумение, породив подозрения. Каждый пузырёк был пуст наполовину.

Для чего Олли принимал их? Неужели антидепрессанты, что я держала в руках, были необходимостью для него?

Мысли о том, что Олли страдал депрессией, привели меня в подавленное состояние. Ещё одна сторона его жизни, о которой мне ничего не было известно.

Если Олли болен, то как долго это длится? И насколько всё серьёзно?

Вернув таблетки на место, терзаемая вопросами, я вернулась в его комнату. Мне нужно было убедиться, что прямо сейчас он в порядке. И внешне это было так. Но что я знала о его душе? Он показал мне, как страдает с тех пор, как я вернулась. Теперь эта находка открыла мне глаза на истинное положение.

Я до сих пор не понимала, что всё так плохо.

Станет ли ему лучше, если я уеду?

Глядя на то, как спит Олли, как размеренно движется его грудь в такт дыханию, я решила, что позволю ему самому выбрать. И какое бы решение он ни избрал, я приму его.

Я люблю его. Иногда, когда любишь, наступает момент, когда нужно набраться храбрости и отпустить.

Оливер

— Чем ты занимаешься?

— Разве не очевидно?

— Я не об этом! — отмахнулся отец. — Прекрасно знаешь, что я о Чарли.

Я вынул ручку из-за уха, вычеркнув ещё один пункт из блокнота, когда Сэм и Дуг, парни, что работали грузчиками в магазине, погрузили последний лист гипсокартона в кузов.

— А что с Чарли? — не отрываясь от своего занятия, незаинтересованно спросил я.

— Как ты планируешь возвращать её?

— Никак. — Я сделал знак ребятам, что они могут ехать и, развернувшись, вошёл в склад.

Отец не отставал от меня.

— Что ты такое говоришь? Как это – не собираешься?

— Это очень просто — никого не возвращать.

Папа недовольно поджал губы.

— Хватит умничать! Очевидно же, что эта девочка всё ещё любит тебя.

Я хмыкнул, просматривая накладные.

— Да, она то же самое говорит.

Мои слова удивили отца.

— Она тебе так сказала?

— Несколько раз.

— Тогда я ничего не понимаю.

— Чего именно? Что я не хочу быть с Чарли? Это что, так невозможно?

— А ты не хочешь? — в голосе старика так и сквозило недоверие.

Я вздохнул, покачал головой и ушёл, не желая продолжать этот безнадёжный разговор.

Собственный отец не хотел мне верить. Конечно, у него были все основания на то. Наверное, я не слишком хорошо показывал своё нежелание быть с Чарли. Но что с того, что сейчас она здесь? В любой момент может сорваться и вернуться в Калифорнию. А если и нет, это всё равно ничего не меняет.

Что с того, что она убеждает меня в своей любви? Где она была, любовь её, семь лет назад? Тогда ей не составило труда поставить крест на нашем браке. Все её обещания оказались не больше пустых слов, за которыми ничего не стояло. Как я могу быть уверен, что в этот раз всё не повторится?

— Ты и дальше хочешь быть несчастным?

Что это на него нашло? Откуда такая настойчивость? Обычно Джеффри Скотт не ведёт себя так навязчиво.

— Кто сказал, что я несчастлив?

— Хочешь сказать, что это не так?

Начав испытывать раздражение, я резко выдохнул, потерев ладонями лицо. Не хотелось грубить отцу, поэтому приходилось себя сдерживать. Правда не знал, надолго ли меня хватит.

— Хочу сказать, что тема закрыта!

— Разве все эти годы ты не надеялся втайне, что Чарли вернётся к тебе? — наседал отец.

— Она не ко мне вернулась, — возразил я. — И да, когда-то давно я правда хотел и наделся, но это в прошлом.

— Ты знаешь, что обманываешь не только меня, Оливер. Ты пытаешься убедить себя, но рано или поздно тебе придётся признать правду. Твои отношения с девушками не складываются, потому что ни одна из них не Шарлотта, а мы оба знаем, что тебе всегда была нужна только она.

— Только это оказалось не взаимно, — тихо произнёс я, не желая признавать, что он прав.

Отец издал громкий фырк.

— Вы были слишком молоды! Вы оба! А молодым свойственно совершать ошибки. Ни ты, ни она так и не устроили свою личную жизнь, всё потому, что оба в душе знаете, что должны быть вместе.

— Забавно, что это ты говоришь, отец. Если ты так много понимаешь в отношениях мужчины и женщины, почему не наладил свою личную жизнь после ухода мамы?

Я ощутил себя козлом в тот же момент, как увидел боль и разочарование в глазах папы. Может, он и лез не в своё дело, но я не имел права говорить с ним в таком тоне.

— Пора перестать быть болваном, Оливер, — напоследок обронил он, прежде чем развернулся и пошёл к выходу.

Я просто не мог быть ещё большим ослом.

Чарли

Я знала, что мне не надо поддаваться на уговоры Лиз и идти с ней и её подругой Калли на праздник по случаю Дня памяти. И тем не менее я дала себя уговорить, что привело к следующему: я любовалась тем, как Олли обхаживал какую-то девицу.

Прежде мне не приходилось её видеть, и, хотя я находилась на некотором расстоянии от них, не могла не заметить очевидного: она была красавицей. Обладательница умопомрачительной фигуры, кожи цвета кофе с молоком и чёрных, глянцевых волос.

Они много смеялись, переходя от аттракциона к аттракциону, и хорошо проводили время.

Уж точно лучше меня.

— Хватит таращиться на него, Чарли. Ты даже не пытаешься скрыть, что умираешь от ревности.

Голос Лиз обрушился на меня, как ушат холодной воды, отрезвляя. Я обернулась, поймав их взгляды на себе.

— Я не… — попыталась запротестовать я, но тут же поняла, что только зря потрачу силы. — Вы знаете, кто она?

Этот вопрос интересовал меня сейчас больше всего.

— Впервые вижу, — покачала головой Калли — милая девушка азиатских кровей.

— Я тоже. Не похоже, что она местная, — пожала плечами Лиз.

«Лучше бы мне остаться дома», — мрачно подумала я. Удовольствия никакого от веселья вокруг я не получала, а вид флиртующего Олли надолго лишит покоя.

Конечно, я знала, что он не ведёт жизнь монаха. Мне даже думать не хотелось о тех девушках, что были у него за годы после нашего развода. Было мучительно больно представлять, как его губы целовали кого-то, кто не я; как руки ласкали чужие тела, даря удовольствие. Те руки, чьи прикосновения я всегда любила, к которым льнула.

Ком встал поперёк горла, мешая дышать, и я почувствовала, как засаднили глаза от поступивших слёз.

Я когда-нибудь смогу смотреть на него без того, чтобы не ощущать, как ноет в груди? Без желания, а просто смотреть и видеть только лишь друга детства, а не любовь всей своей жизни?

— Чарли, куда ты? — раздался голос Лиз мне вслед, когда я поднялась.

Не оглядываясь и оставив сестру без ответа, я пошла к киоску с напитками, у которого стояли Олли с незнакомкой. Поначалу он меня не заметил — очень уж был увлечён разговором со своей спутницей. Я встала за ними, деля вид, что единственная причина, по которой я здесь — это лимонад.

И только секунд через тридцать Олли случайно оглянулся (уверена, он знал, что я стою позади) и изобразил лёгкое удивление.

— Чарли, — кивнул, приветствуя меня.

Просто сама вежливость!

Я едва не скривилась.

— Оливер, — вторила ему, переведя взгляд на незнакомку, которую теперь могла рассмотреть лучше.

Зараза! И правда красавица.

— О мой Бог! Вы Шарлотта Пирс?! — заулыбалась девушка, округлив тёмные миндалевидные глаза.

Я со всей скромностью пожала плечами. Мне всё ещё хотелось убить её, но теперь быстро, без мучений.

— Невероятно просто! Я ведь обожаю ваши фильмы!

Я покосилась на Олли, проверяя его реакцию на то, что его подружка – моя поклонница. Он только терпеливо улыбался, спокойно наблюдая за нами.

— Спасибо, это очень лестно… — Я замолчала, ожидая, что Олли представит её, но девушка его опередила:

— Соня.

— Очень приятно, Соня.

— Ты не говорил мне, что знаком с голливудской звездой! — притворно пожурила его она, шлёпнув по руке.

Олли что-то ответил неразборчивое, потерев подбородок.

— Следующий! — звонко огласила пухлая румяная женщина в костюме цыганки, и Олли заказал два больших стакана лимонада для себя и Сони.

— Очень, очень рада была познакомиться с вами, — с искренней сердечностью сказала Соня, когда они собрались отойти.

Я кивнула, нацепив на лицо улыбку. Она была приятной девушкой, мне стало почти стыдно, что я думала гадости о ней.

Мне пришлось купить напиток, и я очень пожалела, что в нём нет водки или чего покрепче. Ревность сжирала меня, разъедала, как кислота. Я не знала способа, как это прекратить.

— Всё нормально? — обеспокоенно спросила меня Лиз, когда я вернулась.

Я кивнула и заверила её, что всё хорошо.

Ложь. Ничего не было нормально. Далеко нет.

***

— Чарли?

Я обернулась, увидев обращённую ко мне улыбку бармена Ленса.

— Надеюсь, вы не против, что я вас так называю?

— Нет, нисколько, — послав ему ответную улыбку, покачала головой я.

В глазах парня отразилось облегчение. Наверное, ему нелегко далось решение подойти ко мне.

— Можно пригласить вас? — Он указал в сторону танцевальной площадки — музыканты на сцене как раз заиграли медленный танец.

— Она согласна! — опередила меня Лиз.

Я одарила её натянутой улыбкой, но сестра приняла самый невинный вид.

— С радостью, — подала руку Ленсу я, решив, что ничего плохого не случится, если я потанцую с симпатичным парнем. К тому же это поможет мне на время избавиться от мыслей об Олли.

Наверное.

— Я немного волнуюсь, поэтому сразу прошу прощения, если наступлю вам на ноги, — пошутил Ленс.

Я покачала головой.

— Признаюсь, что тоже волнуюсь, так как очень давно не танцевала. И как насчёт того, чтобы перейти на «ты»?

— Полностью поддерживаю, — согласно закивал тот.

Ленс положил ладонь на мою талию и повёл в танце. Надо отдать ему должное – двигался он очень даже неплохо.

— Надеюсь, в тот вечер всё обошлось?

Я подняла голову, встретив его вопрошающий взгляд. Мне до сих пор не по себе было от сцены, которую Олли устроил в баре.

— Да, если забыть о том, что мне пришлось вести на третий этаж спящего на ходу Оливера, — слабо заулыбалась я. — И мне стыдно, что ты и остальные посетители бара стали свидетелями той отвратительной сцены, — призналась я.

— Уверен, что все, кто находился там в то время, ничего на утро не вспомнили, — вскинул тёмные брови Ленс.

Я внимательно присмотрелась к нему — он выглядел примерно моим ровесником и обладал привлекательной внешностью, но меня не тянуло к нему. Мои ноги не слабели: мне не хотелось привстать на носки и прижаться к его рту в поцелуе. В его объятиях мой пульс был абсолютно спокоен. И так было с любым. Кроме Олли. Рядом с ним со мной всегда происходило нечто волшебное, и в то же время пугающее. Потому что моя реакция на него лишает меня надежды на то, что однажды я смогу построить крепкие отношения с кем-то, кто не он.

— Такое часто происходит? Часто он напивается в баре? — не смогла скрыть обеспокоенность я.

— Иногда Оливер бывает в «Злом лосе», но в таком состоянии, как тем вечером, я видел его впервые. Хотя я работаю там меньше года.

Я нахмурила брови — невозможно было не думать, что своим возвращением я вредила ему. И ещё мне нужно было выяснить, насколько плохо дела обстояли с антидепрессантами, но я не представляла, как это сделать без того, чтобы он не узнал.

Спросить у Джеффри? Но что, если он не в курсе проблем сына? Получается, я выдам Олли.

У Майло? Ну, тот только пошлёт меня как можно дальше.

Спросить самого Олли?

Почему-то меня это пугало.

— Так значит, вы правда были женаты? — прервал поток моих мыслей Ленс.

Я кивнула.

— Да, когда-то давно были.

Мы дотанцевали танец, и, поблагодарив меня, Ленс провёл меня к Лиз и Калли. Думаю, он понял, что я не была заинтересована.

Девчонки стояли в очередь к чёртовому колесу, но я наотрез отказалась подниматься — я не была поклонницей высоты.

— Уверена, что не хочешь с нами? — переспросила Лиз, прежде чем они зашли за ограждение.

— Идите, я подожду вас здесь.

Сестра с подругой заняли место в кабине, и я помахала им, когда они начали набирать высоту.

Внезапно я почувствовала, как чья-то ладонь обхватила меня за руку, и быстро обернулась, готовая дать отпор.

— Потанцуй со мной, — попросил Олли — призрачная улыбка блуждала в уголках его губ, а я от растерянности не знала, что и сказать. В себя пришла, только когда он подвёл меня к сцене.

— Твоя девушка не будет против? — Я повертела головой, высматривая Соню. Старалась игнорировать, как сладко всё подбирается изнутри только лишь от его рук на моей талии.

Олли легко усмехнулся.

— Ревнуешь, Чарли?

Я взглянула в его глаза и впервые за долгое время не увидела там злости. В них плескалось веселье, даже какой-то задор.

— Ревную, — не стала отрицать я.

Олли наклонился, зашептав мне на ухо:

— Соня сестра Майло. Сегодня он не смог быть здесь, поэтому я пришёл с ней, чтобы она не скучала, пока он занят.

Было очень, очень не просто контролировать реакцию своего тела на его близость; на его тёплое дыхание, касавшееся моего виска; интимность шёпота, порождавшую во мне самое сильно желание.

— Так это не свидание? — негромко спросила я, проведя языком по пересохшим губам.

— Нет. — Олли проследил за этим движением, и голос его прозвучал так, будто ему вдруг стало не хватать воздуха.

Его ладонь чуть сильней сжалась на моей талии, а голубизна глаз потемнела, приобретя кобальтовый оттенок.

Я захватила зубами уголок рта, ощутив, как в тот же миг напряглось его тело.

Мы ходили по краю. Сомневаюсь, что кто-то из нас слышал музыку. Мы едва двигались, пожирая друг друга глазами. Можно было потрогать сексуальное напряжение между нами – таким оно стало плотным и осязаемым.

Олли сорвался первым. Схватил меня за руку и потащил сквозь толпу, а мне было плевать куда, главное с ним. Он торопился, и я следом за ним, крепко сжимая пальцами его горячую руку.

«Главное не отпускай, иначе я точно умру».

Остановился он только в конце третьего ряда на стоянке, и я лишь мельком успела заметить Dodge Challenger, прежде чем он толкнул меня на заднюю дверцу, обхватил мою голову ладонями и набросился на мои губы в жадном, сминающем поцелуе.

Что-то, похожее на хнык или стон, вырвалось из моей груди, порождённое долгим ожиданием, нетерпением и им, полностью поглотившим меня.

Только Олли был способен на такое — по щелчку заставить меня забыть всё на свете, видеть и чувствовать только его одного.

— Хочу тебя, — сжимая руки в моих волосах, в мой рот напряжённо выдохнул Олли. — Блядь, Чарли, как же сильно…

Оливер набросился на меня с ещё одним поцелуем, и это было немного больно, но чертовски хорошо. Каждый мой вздох сопровождался тихими короткими всхлипами, и каждое вращение его языка, каждый толчок бёдер делали меня более жаждущей.

Руки Олли спустились на мою попку, нырнули под юбку, легонько сжимая голые ягодицы, не скрытые трусиками-танга. Олли издал низкий, рокочущий звук, потираясь своими бёдрами о мои — мы уже практически занимались сексом, просто ещё не разделись.

Настолько потеряли голову от охватившей страсти, что забыли на некоторое время, что находимся на стоянке. Но Олли опомнился, открыл машину, и мы забрались на заднее сиденье.

Его тело приятной тяжестью накрывало моё, и чем глубже и несдержанней были наши поцелуи, тем сильнее он вжимался в меня. Мои бёдра были разведены, юбка задралась до пояса, и сквозь тонкое бельё я чувствовала, как скользит грубая джинсовая ткань по моей возбужденной плоти.

Держась одной рукой за спинку заднего сиденья, Олли расстегнул джинсы, сдвинул мои трусики в сторону и толкнулся в меня, полностью готовую принять его.

Меня подбросило вверх от столь желанного вторжения, я выгнула спину, раскрыв рот в беззвучном крике.

Короткими сильными ударами Олли сотрясал моё тело, ни на миг не сводя тёмного взгляда с моего лица. Одной согнутой в колене ногой я прижалась к нему, пяткой упершись в кожаную обивку, а другую вытянула к двери — было не очень удобно, но каждое прекрасное мгновение с ним стоило того.

Я знала, что не продержусь долго. Напряжение внизу увеличивалось, готовое взорваться тёплой, захлестывающей волной. Ногтями вцепилась в упругую кожу его спины, жадно хватая ртом воздух. Быстро нагнувшись, Олли слегка прикусил мою нижнюю губу, проник в мой рот, мягко надавив своим языком на мой.

— Ах-х, — я ещё раз выгнулась ему навстречу, задрожав всем телом, прежде чем его накрыло полное, чистое блаженство.

***

— Где ты была? Мы тебя везде обыскались. Ещё и трубку не берёшь! — набросилась на меня Лиз, когда я отыскала их с Калли.

— Прости, но мне нужно было отойти, — я не очень хорошо изобразила раскаянье и никак не могла согнать с лица дурацкую улыбку сытого кота.

Мои ноги всё ещё были слабыми, и я чувствовала недавнее присутствие Олли у себя между бёдрами.

Чёрт, наверное, я покраснела в этот момент, потому что глаза сестры подозрительно прищурились.

— Ты что, сексом занималась? — наклонившись, на ухо мне зашипела Лиз.

Мой вид говорил сам за себя, поэтому я не стала ничего отрицать.

— Господи, скажи мне, что это был Скотт, а не тот бармен! Он, конечно, красавчик, но это была бы огромная ошибка.

Я посмотрела на неё как на сумасшедшую.

— Ты меня за кого принимаешь?

Лиз послала мне говорящий взгляд «ту-что-трахалась-в-машине-на-парковке».

— В любом случае, думаешь, это хорошая идея?

Я не знала, что ей ответить. Не хотела думать и всё оценивать сейчас, после того как десять минут назад испытала умопомрачительный оргазм с Олли.

— Не знаю, Лиз, — честно ответила я. И я не хотела, чтобы этот вечер омрачался сомнениями и сожалениями.

Надеюсь только, что мне не придётся жалеть. И Олли тоже не станет. Что всё не получится как в прошлый раз. Но стоило мне засомневаться, и моя эйфория омрачилась.

Мой мобильный издал звук входящего сообщения, которое пришло от Олли.

«Буду дома через пятнадцать минут».

Так он приглашал меня? Неужели Оливер хотел провести со мной всю ночь?

Стая бабочек вновь запорхала внутри меня. Я не раздумывала ни секунды, стоит ли мне ехать к нему.

— Можешь дать мне свою машину? — обратилась я к Лиз.

— Дай угадаю — Оливер? — ухмыльнулась она, протягивая мне ключи.

Я только улыбнулась в ответ.

— Ты доберёшься домой?

— Калли меня подвезёт. Давай, езжай уже к своему Ромео.

Дважды повторять мне не пришлось. Преисполненная надежды и предвкушения, я помчалась к Олли, по пути всячески отгоняя от себя страхи и неуверенность.

Не хотелось радоваться раньше времени, но я лелеяла надежду, что он решил дать нам второй шанс.

Господи, если это так, я ухвачусь за него двумя руками и сделаю всё, чтобы у нас получилось! Мне только нужна возможность показать ему, что мне можно доверять и что я никогда больше его не подведу.

И начать нужно с правды.

Я обязательно расскажу ему о Заке. Не сегодня, но скоро.

Едва справляясь с волнением, я постучалась в квартиру Олли, а он будто только и ждал меня. Распахнул дверь, вовлекая меня внутрь, и тут же, на ходу, атакуя поцелуем.

— Слишком. Долго, — раздельно произнёс он, ногой захлопывая дверь.

Я не поняла, о чём именно он говорит, но уточнять не стала. Совсем не время.

Олли толкнулся языком в мой рот, и я застонала, распаляясь ещё больше. Прервав поцелуй, дыша тяжело и шумно, он чуть отстранился, положив ладонь на моё горло. Глядя в глаза, двинул рукой вниз и, к неожиданности, дёрнул мою блузку так сильно, что верхняя половина пуговиц отлетела.

Впрочем, сейчас мне было на это наплевать. Глаза Олли полыхали диким пламенем. Похотью. С той же грубой силой он сдёрнул с меня лямки лифчика, обнажая грудь.

Я приоткрыла рот и задышала быстрее, чувствуя, как закипает в венах кровь и отзываются самые чувствительные места сладкой пульсацией.

В Олли будто сам дьявол вселился, но мне это нравилось.

Погладив грудь, он сжал сосок, перекатывая его между пальцами, заставив меня всхлипнуть от острого удовольствия.

— Ты всё такая же отзывчивая, Чарли, — севшим голосом прошептал мне на ухо он, развернув к себе спиной.

Я хотела сказать, что это он делает меня такой, но побоялась, что не смогу выдать ничего вразумительного.

Я охнула, когда Олли надавил мне на поясницу, нагибая, и мне ничего не оставалось, как схватиться за спинку дивана.

— Ты должна очень широко развести ноги, потому что я собираюсь вылизать тебя, — каким-то новым, незнакомым мне голосом велел он, и от изумления (и немного смущения) я послушно выполнила приказ.

Я не узнавала его. Таким ещё точно не видела. Это одновременно пугало и волновало.

Он опустился на корточки и стянул с меня трусики. Мне оставалось только переуступить через них.

— Ниже, Чарли, — приглушённо произнёс он, нажав на мою спину. Я наклонилась, перегнувшись через спинку, и теперь была полностью раскрыта перед ним.

Почувствовала, как его пальцы коснулись меня между ног, и задрожала. Мне хотелось обернуться и посмотреть, но я не стала. Нужно было расслабиться и просто получать удовольствие, но что-то мешало мне. Все нервы во мне были натянуты до предела.

Тёплое дыхание Олли коснулось моих складок, и затем он поцеловал меня — нежно, слегка втягивая мою плоть в рот.

Резко выдохнула, только заметив, что задерживала дыхание. Прикосновение его губ и языка ко мне там, такой возбуждённой, ощущались слишком остро и в то же время восхитительно.

Олли сделал движение языком вдоль, после чего вновь мягко втянул нежные складки в рот, и к тому моменту я уже не сдерживала рвущиеся наружу стоны. Олли ласкал меня, полизывая и покусывая с нужной интенсивностью, удерживая на самом краю. Я кусала пальцы, метаясь в некой агонии ни с чем не сравнимого удовольствия, но мне хотелось завершения, которого он не давал.

Последний раз он коснулся языком клитора, заставив меня вздрогнуть, и поднялся, расстёгивая джинсы.

Мне необходимо было, чтобы он заполнил меня собой, потому что всё моё тело превратилось в дрожащий комок оголённых нервов.

Я слышала, как Олли распечатал и надел презерватив, прежде чем его рука захватила мои волосы, а другая легла на талию. Он издал протяжный шипящий звук, потонувший в моём вскрике, когда в одном несдерживаемом ударе он соединил нас.

***

— Хочешь воды или ещё чего-нибудь? — застёгивая ремень, предложил Олли.

Я бросила на него неуверенный взгляд и кивнула. Смотрела, как расслабленно, с ленивой грацией, он идёт в сторону кухни, и противный червячок сомнения начал точить меня изнутри.

Всё как-то неправильно. Почему он выглядит таким чужим и отстранённым после всего, что только что произошло?

Кусая губы, натянула лямки бюстгальтера, пытаясь что-то сделать с блузкой, но многих пуговиц не хватало, поэтому я всё равно была больше раздета, чем наоборот.

— Держи.

Олли вернулся, протянув мне маленькую бутылку воды. И правда очень хотелось пить. Сделала глоток, ожидая… Даже не знаю, чего и ждала от него.

— Уже поздно, а мне завтра рано вставать, так что… — Он пожал плечами, давая понять, что мне пора.

И его слова, словно кулак, с силой ударивший меня в живот.

Моргнула, умоляя себя не расплакаться перед ним. Расставив ноги и спрятав руки в карманы джинсов, Олли невозмутимо ждал, когда я уйду.

— Хочешь, чтобы я ушла? — сама едва услышала свой шёпот.

— Это был долгий вечер, Чарли, — не мигая, ответил он.

Я поставила бутылку на стол, ещё раз попытавшись соединить половинки блузки вместе. Больше не могла смотреть на него — слишком больно и унизительно.

— Я поняла, — тихо отозвалась я, направившись к двери с опущенной головой.

Нужно убраться отсюда, пока ещё держусь.

— Чарли, — окликнул меня Оливер.

Помешкав, я обернулась, заставив себя посмотреть на него.

— Это не было воссоединением, — сказал он, чем окончательно добил меня.

«Миссис Скотт»

2004

— Привет, красавчик!

Чарли сверху донизу оглядела вышедшего за ворота поста Оливера, сияя самой соблазнительной улыбкой.

Оттолкнувшись от Dodge Challenger, который водила в его отсутствие, помчалась навстречу мужу. Подхватив Чарли, Оливер закружил её, ища губы жены для поцелуя.

Господи, как же он по ней соскучился! Знал, что расставание не дастся просто, но оказалось, что это едва ли переносимо. Каждую минуту до последней клетки своего тела он остро ощущал нехватку Чарли.

Она была важным элементом в его кислороде, без которого дышать становилось трудно.

Олли зарылся пальцами в её волосы, с жадностью разглядывая любимое лицо, желая впитать как можно больше в себя; наполниться ею, хотя и понимал, что будет мало. Всегда мало.

И мысль, что придётся попрощаться с ней в конце дня, связывала его внутренности в узел.

— Соскучился! — выдохнул Олли, вновь целуя её. Ещё и ещё, наслаждаясь неповторимым вкусом её губ.

— Волосы, — с сожалением прошептала Чарли, проводя по остриженной голове. Увидела его с «ёжиком» вместо светлых прядей, и сердце затосковало.

— Очень расстроилась? — Олли прижался лбом к её лбу, заглядывая в тёмно-карие глаза.

Расстроилась, но отрицательно мотнула головой — не до того сейчас. Месяц его не видела, а кажется, целую вечность. Тосковала страшно. Даже плакала ночами. Называла себя дурой, а поделать ничего не могла.

Так плохо без него. Неуютно. В собственном теле неуютно.

— Давай убираться отсюда, — взяла его за руку, потянув за собой. Чего доброго ещё расплачется перед ним, а портить единственный выходной не хотелось.

— В шесть мне надо вернуться, — поморщился Олли.

Чарли чуть не задохнулась от разочарования.

Совсем времени мало! Она-то рассчитывала, что у них вся ночь впереди.

— Но этого мало! — Не хотела, чтобы голос так плаксиво прозвучал, но не сдержалась.

— Малыш, знаю. — Оливер положил ладонь на её щёку, ненавидя в этот момент свой выбор. Ему нравился лагерь, всё, что он узнавал и чему учился, но одновременно ненавидел за то, что вставал между ним и Чарли.

Она знала, что это не его вина. Нет смысла тратить драгоценное время на обиды.

Чарли заставила себя улыбнуться:

— Тогда давай поторопимся и сразу поедем в отель. Не хочу и минуты с тобой потерять.

***

Не выдержав, Чарли рассмеялась — лёгкие, нежные поцелуи Олли, оставляемые им на её веках, скулах, носу и подбородке щекотали, словно крылья бабочки.

Добравшись до мотеля, они едва не сорвали одежду друг с друга, только ступив в номер, но Олли смог взять себя в руки и, переведя дыхание, сказал, что не хочет спешки.

— Я мечтал об этом весь последний месяц. Хочу наслаждаться тобой, а не второпях утолять голод.

За это она ещё больше любила его. За это и миллион самых разных причин. Горячо, всем сердцем. Так сильно, что дыхание сбивалось, когда смотрела на него.

— Моя любимая девочка, — шептал он в её губы — трепет и благоговение звучали в его голосе.

За время их разлуки он ещё больше стал дорожить ею. У Оливера не было сомнений, что, потеряв Чарли, он потеряет смысл своей жизни, своего существования.

Парни в лагере смеялись, называли глупцом, делать которому нечего — женился на первой девчонке, которая дала, да ещё и школу не окончив. Спятил, очевидно. А он всё мимо ушей пропускал. Объяснить не пытался, потому что не видел никакого смысла. Да и как объяснить восемнадцатилетним пацанам, у которых одно желание — снять как можно больше красоток, – что не хочет всего этого. Он нашёл ту, с которой хочет провести всю дальнейшую жизнь. Для чего десятки чужих лиц, тел, если он уже обладал самой лучшей?

Она такая одна. Его.

— Ты вкусный, — тихо промурлыкала Чарли в его ухо.

Оливер резко выдохнул, крепко сжав её бедро. Это так сексуально прозвучало из её уст, что заставило его задрожать. Он прижал губы к её шее, нежно посасывая кожу, между тем лаская её бедро, и теперь пришла очередь Чарли затрепетать от удовольствия.

Переместив руки, Оливер подхватил её под ягодицы, тем самым приподнимая. Оказывается, уже и забыл, как охренительно она пахла — её запах всегда будоражил его, такой сладкий и неповторимый.

Оливер лёг на спину, увлекая Чарли за собой, и уложил её к себе на грудь. Его ладони крепче сжались на её ягодицах, бёдра толкнулись вверх, и Чарли полностью ощутила, каким твёрдым он был. Не прерывая поцелуя, она всхлипнула в его рот, вжимаясь в него.

Олли издал горловой, похожий на рык звук — он не хотел торопиться, но и сделан он был не из железа. Он не был со своей девочкой целый месяц, и было чертовски трудно не поддаться сексуальной горячке.

Оливер мягко надавил на язык Чарли, приподнял край платья и погладил её попку сквозь тонкие кружевные трусики.

Это было грёбаное испытание! Болезненной пульсацией отозвалась эрекция, и ему пришлось стиснуть зубы.

— Я знаю, что сам предложил не торопиться, но, если сейчас не окажусь в тебе, кончу в штаны, — хрипло признался он у её виска.

Чарли уткнулась в изгиб его тёплой шеи, тихонько хохотнув. Потом выпрямилась, и томная улыбка проступила на её лице.

— Мы ведь не можем этого допустить.

Чтобы ещё чуть-чуть подразнить его, она одну за другой спустила лямки платья, обнажив грудь.

— О, Господи! — закрыв глаза, протяжно выдохнул Оливер.

Член, которому стало тесно в джинсах, вновь болезненно дёрнулся.

— Ладно, к чёрту!

Отбросив прежние намерения, Оливер молниеносно поднялся, опрокинув визжащую Чарли на спину. Закинув её ноги себе на плечи, без особых церемоний стянул с неё трусики и устроился между разведённых бёдер.

Наверное, ещё никогда в жизни он не расстёгивал свой ремень так быстро. Но сейчас лишь одно желание осталось в нём — Чарли, и Чарли была всем.

Опустившись на вытянутых руках, он навис над ней, глядя в глаза, которые любил больше жизни. Всё веселье и игривость испарились из них, он видел лишь чистую любовь и желание.

— Займись со мной любовью, Олли, — прошептала Чарли, погладив его по лицу.

Она могла разглядеть каждую грань, каждый оттенок синего в его глазах, когда Оливер соединил их тела, сделав одним целым.

***

— У меня есть кое-что для тебя, — загадочно улыбнулась Чарли, выбравшись из-под одеяла. Совершенно не испытывая скованности из-за своей наготы, прошла к сумке, брошенной в кресло, и, отыскав в ней водительские права, вернулась в постель.

Опершись на спинку кровати, Оливер любовался своей женой, которая из угловатой девчонки незаметно превратилась в прекрасную молодую женщину.

— Вот, смотри. — Чарли передала пластиковую карточку Олли и прикусила уголок рта в ожидании его реакции.

— Ты это сделала? — осветилось широкой улыбкой его лицо, и Чарли подумала, что стоило это сделать хотя бы из-за этого.

— Да, — кивнув, подтвердила она. — Теперь я официально Шарлотта Скотт.

— Чарли, — засмеялся Оливер, привлекая её в свои объятья. — Это лучший подарок, который ты могла сделать мне.

— Но точно не единственный, — с лукавством отозвалась она, перекинув ногу через него и устроившись сверху. Склонившись к его губам, прошептала: — Надеюсь, ты успел отдохнуть, потому что я собираюсь использовать по полной время, что у нас осталось.

Чарли

— Чёрт!

Я посмотрела в зеркало заднего вида, поморщившись. Этот день не мог быть хуже, но станет, если мне выпишут штраф.

Прекрасно, просто прекрасно!

— Офицер Флинн, — представился полицейский, остановивший меня. — Права и техпаспорт, пожалуйста.

Я вынула документы из бардачка и передала их ему через окно.

— Кевин? Кевин Флинн?

— Чарли? — Мой старый приятель снял солнцезащитные очки, недоверчиво разглядывая меня.

Засмеявшись, я вышла из машины, и мы с ним обменялись объятьями.

— Так ты сейчас здесь, или просто в гости наведалась?

— Вернулась, — подтвердила я. Встреча со школьным другом обрадовала меня — хоть какой-то приятный момент за сегодня.

— Ну надо же, сама Шарлотта Пирс! — впечатлённо присвистнул Кевин.

Я закатила глаза.

— Прекрати смущать меня!

— Стейси не поверит, когда я ей расскажу!

Я удивлённо уставилась на него.

— Стейси Камингс? Так вы что, вместе?

Кевин скромно кивнул.

— У нас свадьба в это воскресенье.

— Вау, Кев! Это же замечательно!

И очень неожиданно, потому что я помнила, что эти двое никогда не ладили в школе, постоянно задирая друг друга. Теперь понятно, что так они выражали свою симпатию.

— Ты обязательно должна прийти на нашу свадьбу.

Я была тронута и заявила, что непременно буду там.

— Слушай, приходи сегодня к нам на ужин. Стейс будет рада видеть тебя.

— С удовольствием. Вино с меня.

— Договорились, а пока я тебя отпускаю, — засмеялся парень, возвращая мне мои права.

— Спасибо! Обещаю, что впредь буду более внимательна и не стану превышать скорость, — клятвенно пообещала я.

Кевин назвал мне их со Стейси адрес, и мы простились до вечера.

Вернувшись за руль, я улыбалась, думая о Кевине и Стейси, которые уже в это воскресенье создадут свою семью; о том, как непредсказуема жизнь, и не заметила, как мысли мои перекочевали на нас с Оливером.

Были бы мы до сих пор вместе, если бы тогда я сделала иной выбор? Или жизнь всё равно нас разлучила бы? Мы были слишком молоды, когда поженились, и потом оказалось, что у каждого из нас разные планы на будущее.

Прошло несколько дней после той ночи в квартире Олли. Ночи, которую я всячески старалась забыть. Запрещала думать себе о случившемся, но получалось не очень успешно.

До того дня во мне ещё теплился небольшой уголёк надежды, что для нас не всё потеряно, но я ошиблась. Олли изменился. Мы оба изменились, но он стал кем-то, кто был чужим, жестоким и неприступным.

Олли, в которого я однажды влюбилась, был другим.

Мне хотелось похоронить себя в тоске. Я жалела себя и плакала несколько ночей подряд, заглушая звуки в подушке, но потом поняла, что не могу себе этого позволить. Я вернулась в Гери с намерением начать новую жизнь, и я не могу сделать это, пока всячески цепляюсь за прошлое.

***

Мне стоило догадаться, что Оливер тоже будет на свадьбе. Но это не проблема, как я убеждала себя, сидя в третьем ряду во время церемонии. Я смогу провести этот день, получая удовольствие от торжества без того, чтобы видеть только его и думать только о нём.

Если это испытание для меня, я пройду его.

Часовня Святого Эндрю была полностью заполнена людьми, которые пришли сегодня, чтобы поздравить Кевина и Стейси. На какой-то миг, глядя на то, как жених с невестой произносят свои клятвы у алтаря, я вспомнила свою собственную свадьбу. Она не была такой пышной и нарядной, и у нас совсем не было гостей, но я всегда считала её прекрасной. Волшебство, которое мы создали только для нас.

Если бы я знала тогда, что наш брак не продлится долго и потерпит крушение, изменила бы я своё решение выйти за Олли? Даже теперь, когда мы стали чужими друг другу, я уверена, что вновь прошла бы через это.

Мы были счастливыми влюблёнными, и сколько бы времени ни провели вместе, оно было прекрасным.

Я с грустью улыбнулась, когда Кевин, светящийся от радости, поцеловал свою новоиспечённую жену. Слёзы так и просились на глаза, поэтому я моргнула, прогоняя их.

Достаточно, я больше не хочу плакать. Только не сегодня.

Почувствовав на себе чей-то взгляд ещё до того, как повернула голову в его сторону, знала, кому он принадлежит. Олли ровно мгновение смотрел на меня, прежде чем вновь вернуть внимание на жениха и невесту.

Интересно, он тоже вспомнил нашу с ним свадьбу?

После официальной части все гости собрались в банкетном зале загородного клуба, где и проходит большая часть всех свадеб города. Я встретила много знакомых лиц, и мне удалось расслабиться, поэтому я не скучала. По негласному соглашению мы с Олли избегали друг друга, что вполне устраивало меня.

Я узнала, что многие мои бывшие одноклассницы успели не только выйти замуж, но и обзавестись детьми. Некоторые даже не по одному. Я восторгалась каждой просмотренной детской фотографией, игнорируя щемление в груди.

Я могла бы быть на их месте – довольным, счастливым родителем. С гордостью вынула бы фото Зака из сумочки и показала своего прекрасного мальчика. Но я никогда не смогу позволить себе этого. Никто никогда не должен узнать ревностно хранимую мною тайну.

— А это мой сорванец, ни минуты покоя с ним, — с любовью сказала Дафни, передавая мне снимок темноволосого мальчика лет шести. Должно быть, она родила его ещё в колледже.

Я вынудила себя улыбнуться — скорее всего, этот ребёнок не на много младше Зака.

— Когда… когда ты родила его? — спазм в горле мешал мне говорить.

Дафни рассмеялась.

— На последнем курсе, экзамены сдавала, постоянно отвлекаясь на кормления и пелёнки. Нелегко нам тогда пришлось с Билли, но мы счастливы, что у нас есть Закари.

Я как будто получила удар под дых. Со всей дури. Все краски схлынули с моего лица. Наверное, я выглядела странно, но меня это мало волновало.

— Закари? — негромко переспросила я.

Дафни кивнула.

— Мы зовём его Зак. Так звали дедушку Билли, Зака мы назвали в его честь.

Я больше не слушала. Моя рука дрожала, когда я возвращала фотографию Дафне. Извинившись, пробормотала что-то о том, что мне надо выйти.

Необходимо немедленно отсюда выбраться, потому что я буквально задыхаюсь. Боль скручивала каждый нерв моего тела. Ничего не видела перед собой, шла вперёд, пока не оказалась за дальней стеной клуба.

Привалилась тяжело к кирпичной кладке и, обхватив живот руками, позволила первым рыданиям вырваться наружу.

Сегодня ко мне подходили люди, которых интересовала жизнь голливудской звезды. Возможно, некоторые мне и завидовали, но ирония в том, что я завидовала им. Тем, кто всё сделал правильно. Кому-то вроде этой девушки Дафни.

Я бы, не раздумывая, променяла славу и богатство на единственный шанс вернуться в прошлое и выбрать моего мальчика.

***

Я больше не плакала, но ещё не была готова вернуться внутрь. Отыскав скамейку среди розовых кустов, спряталась, не желая никому на глаза попадаться.

Когда-то Рен сказал, что мне нужно к кому-нибудь обратиться. К профессионалу.

Ну, может, он и прав. И теперь я уже не так скептически настроена.

Подняв глаза, я увидела Оливера. Он наблюдал за мной, оставаясь на расстоянии нескольких метров.

Интересно, как долго он стоит здесь? И насколько заметно, что я плакала?

Поколебавшись, он всё же решил подойти. Опустился рядом на скамейку, достал сигареты из кармана пиджака и закурил, выпуская дым в сторону.

Мы сохраняли молчание, и я ни за что не собиралась нарушать его первой.

Он выкурил почти половину сигареты, когда я наконец-то услышала:

— Никогда бы не догадаться, да? — кивнув в сторону банкетного зала, немного нервно усмехнулся он.

Знаю, что он о Кевине и Стейси, но не думала, что это то, о чём он хотел поговорить.

Так как я всё ещё молчала, Олли шумно вздохнул, с волнением проведя рукой по шее.

— Слушай, извини.

Я покосилась в его сторону. Не очень хорошее начало.

— Скажешь что-нибудь?

Я полностью обернулась к нему, заговорив:

— Ты извиняешься?

— Пытаюсь.

— Плохо пытаешься, — не удержалась от скептицизма я.

— Знаю. — Олли вынул ещё одну сигарету, и я заметила, что его руки немного дрожали. Он волновался больше, чем показывал. — Я не должен был вести себя как урод той ночью.

С этим я не могла не согласиться.

— Ты действительно был им, — сухо заметила я.

— Я этого не хотел, Чарли.

Я послала ему полный сомнения взгляд.

— Разве?

Вина отразилась на его лице.

— Я не должен был хотеть этого.

— Спасибо за честность. — Я поправила платье, прикрывая колени.

— Ты плакала? — нахмурился Олли, присмотревшись ко мне.

С полнейшей невозмутимостью я пожала плечами.

— Это свадьба, на свадьбах всегда плачут.

— Только не ты.

Я заставила себя улыбнуться.

— Откуда ты знаешь? Может быть, теперь я делаю это?

Признаюсь, моей целью было уязвить его и, судя по мелькнувшему выражению в его глазах, стрела достигла цели.

Мы вновь надолго замолчали, но никто из нас не торопился уйти.

— Знаешь, о чём я подумал? Я никогда не спрашивал у тебя, почему ты решила уйти от меня. — Кривая усмешка проступила на его губах. — Ослеплённый гневом и обидой, ничего не хотел знать. Думал, что причина не имеет значения. Но это не даёт мне покоя. Так почему, Чарли?

Если я хотела открыть ему правду, то лучше момента не было.

Или хуже.

Я не могла предугадать реакцию Оливера, а недалеко от нас находилось более сотни людей.

— Дело в другом парне? У тебя был кто-то?

Я видела, что он не верит в это. Он и тогда не думал, что я могла уйти от него из-за кого-то другого. Иначе я ни черта не понимала в нём.

— Никого не было, Оливер, — слабо покачала головой я. — Никакого другого парня.

«Во всяком случае, не так, как ты мог подумать».

— Тогда что?

Он не выглядел раздражённым или ищущим конфликта, но хотел знать причину. Это было важным для него.

— Ты правда хочешь это услышать? — Мой голос был полностью смиренным. Я устала носить в себе это годами. Я собиралась рассказать ему и принять последствия, если он больше никогда не пожелает слышать моего имени. — И ты готов к тому, что возненавидишь меня ещё больше?

Олли тревожно нахмурился. Он был растерян, может быть, немного напуган.

Интересно, какие возможные варианты он предполагал? Что передумал за прошедшее время?

— Чарли, — позвал меня Олли, понуждая к признанию.

Я прикрыла глаза, собирая всю храбрость, на которую была способна, но именно в этот момент наше уединение было потревожено. Какие-то молоденькие девушки, хихикая, оказались в поле нашего зрения.

Я быстро поднялась, торопясь уйти.

— Не сейчас и не здесь, но скоро, — пообещала ему, оставляя недоуменно глядящего мне вслед Олли.

Оливер

Остаток вечера я себе места не находил. Она не могла оставить меня в таком подвешенном состоянии и уйти, но она это сделала.

Я вернулся в зал, планируя вытянуть из неё всё немедленно, но Чарли исчезла.

Просто сбежала!

Первым порывом было броситься её догонять, потребовать признаться, но она пообещала, что скоро сделает это. Я решил дать ей двадцать четыре часа, и после она уже не сможет вывернуться.

Но ждать так долго не пришлось. В тот же день, поздно вечером, она прислала короткое сообщение на мой телефон:

«Почтовый ящик».

Я вышел на улицу, не обнаружив никакого присутствия Чарли. Но в ящике меня ждал конверт, подписанный «Оливеру». Ещё одно письмо от неё. Вернувшись в квартиру, я уже знал, что ничего хорошего ждать не стоит. Но я и предположить не мог, что всё окажется настолько плохо.

Конверт не был запечатанным. Внутри я нашёл небольшое письмо и, к своему полному недоумению, фотографию ребёнка — мальчика лет шести или семи. Ничего не понимая, поднял написанное от руки письмо и начал читать:

«Оливер, знаю, что сейчас ты в недоумении, для чего я отправила тебе фотографию этого мальчика. Но вон она — истинная причина того, почему я ушла тогда.

Ребёнка на фото зовут Зак, и ему семь лет. Это мой сын, Олли. У тебя сейчас в голове, наверное, тысячи вопросов, ты, должно быть, растерян. Я всё тебе расскажу. Я жду тебя, если ты согласен выслушать меня.

Твоя Чарли».

Чарли

Я не знала, сколько ему потребуется времени после того, как он прочтёт письмо. Захочет ли он вообще приехать ко мне.

Всё во мне было напряжено до предела, и я то и дело выглядывала в окно.

Меня пугала его возможная реакция, и я не хотела быть там, когда он всё узнает. Отправив письмо, я дала ему выбор и теперь не находила себе места от тревоги и неизвестности.

Прошло меньше часа, как я отослала ему сообщение, когда машина Оливера затормозила у нашего дома. Он торопился и был чертовски возбуждён, с силой захлопнув дверцу «доджа».

На секунду я прикрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов, готовясь к шторму. Слава Богу, мама у Пет и не станет свидетелем того, что вот-вот случится.

— Чарли! — заорал Оливер, кулаками забарабанив в дверь. — Чарли, открой!

Даже по голосу я слышала, что он в бешенстве. Дрожащими руками отворила засов, раскрывая дверь перед ним.

Грозовые глаза Оливера впились в моё лицо, а всё его тело вибрировало гневом. Впившись обеими руками в дверную раму, он тяжело дышал, прожигая во мне дыру.

— Как. Ты. Могла? — каждое слово в отдельности процедил он. — Блядь, Чарли, почему?! — саданув ладонью по стене, сорвался на крик Олли, что заставило меня вздрогнуть. Сквозь весь его гнев и ярость я увидела то, что было самым ужасным. То, что било больнее всего.

В глазах Олли стояли слёзы.