ЦВЕТЫ ДЛЯ ДИКОБРАЗА

ОГЛАВЛЕНИЕ

Служба кармического обеспечения

Свет разума

Зайчик для старушки

Безбожная комедия

Пресса не врет

Бред взбудораженной совести

Я буду доктором

Концерт для предателя и героя

Привет, Лера

Человеческий детеныш

Человечность

СЛУЖБА КАРМИЧЕСКГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ

ВРЕМЯ СМЕРТИ

Время смерти… я назвал эту главу так, потому что в «Докторе Хаузе», да и в других фильмах и сериалах, когда кто-то умирает в больнице или просто в присутствии врача, врач первым делом смотрит на часы и говорит: «Время смерти…». Как будто, ошибись он хоть на минуту, и Мир рухнет. Время моей смерти кануло в Лету, так как ни я, ни кто-либо из очевидцев даже не подумал о том, чтобы посмотреть на часы, достать блокнот или диктофон и зафиксировать показания хронометра; и ничего, никто не рухнул и даже не подавился. Думаю, очевидцам было не до того, а мне… Мне ничего не остается, как зафиксировать лишь дату своего перехода в мир иной: 5 июня 2012 года.

Перед смертью я думал о зомби. Не о тех, кто любит вождей и духовно-религиозных «отцов»; и не о тех, кто становится такими благодаря колдовству жрецов вуду; а о кочующих шатающимися походками из фильма в фильм и пожирающих зазевавшихся прохожих, превращая объедки в себе подобных существ. Лично я терпеть не могу фильмы этого жанра за их однообразие и сценарное скудоумие. Почему в таком случае я думал об этой категории ближних?

Незадолго до смерти я с удовольствием послушал свеже скачанный альбом Ангизии «Кокон», поел блинов с красной икрой… Блины я испек сам, благо блины я делаю по высшему сорту, а икру купил у знакомого торговца всякой съестной всячиной. Надо сказать, что икра была вкуснейшей, почти как в детстве, а в детстве я обжирался прекраснейшей браконьерской икрой домашнего посола. Затем я вкусил офигенный тегуанинь (это такой чай), отлично помедитировал и вышел пройтись.

Было что-то около 6 часов вечера. Жара спала настолько, что можно было нормально себя чувствовать на улице. Во время прогулки мимо меня прошла группа алкоголического вида сограждан. Их походки и лица и навели меня на мысли о зомби.

Глядя на них, я подумал, что фильмы про зомби – это прекраснейшая иллюстрация идеологического заражения масс. Взять тех же большевиков или религиозных фанатиков: заразившись «Идеей-С-Большой-Буквы», они принялись набрасываться на всех вокруг, либо пожирая, либо превращая их в себе подобных. И дело здесь не в самих «Идеях», они могут быть какими угодно, а в предрасположенности критического числа сограждан к заражению идеей. При этом не важно, заражает их христианство, ислам, большевизм, политкорректность, феминизм или фашизм… Любая идея включает в них зомби-рефлекс, превращающий их в уничтожающую все иное силу.

Затем мне подумалось: Если эти зомби только и делают, что жрут еще не успевших почить сограждан, сколько же они должны срать! При этом вряд ли они пользуются туалетами, а раз так, то зараженные территории должны выглядеть, как обочины дорог, по которым прошли участники крестовых походов. Крестоносцы, кстати, тоже не брезговали человечиной, причем жрали не только басурман, но и христиан вместе с христианскими младенцами – об этом сообщают летописи. Но зомбосценаристы в силу скудости ума совершенно не раскрыли тему дефекации, как будто зомби никогда не срут. И кстати, если они и на самом деле никогда не срут, то рано или поздно они должны взрываться, как созданный профессором Выбегало в «Понедельник начинается в субботу» неудовлетворенный желудочно кадавр (так, кажется, его звали).

Да и с какой вообще стати зомби должны всех жрать, как будто их на хавку пробило? Почему бы им для разнообразия не начать блевать на ближних? После этой мысли меня окончательно понесло:

Какой-то ученый марксистско-ленинской ориентации создал генномодифицированный гриб (грибы намного круче вирусов), превращающий человека в морально ориентированного зомби с большевистским сдвигом сознания. При виде того, что кто-то ведет себя неподобающим образом, у больного начинается реакция негодования, которая сопровождается выделением большого количества концентрированной соляной кислоты с супер примесями и спорами зомбирующего гриба. В результате больной блюет этой адской смесью на посмевшего себя неподобающе вести негодника. Тот тут же умирает в страшных мучениях, а на его теле начинает стремительно произрастать гриб, распространяя по воздуху споры. Понятно, что очень скоро наступает всеобщее заражение, полностью изменяющее человеческие отношения. Теперь, боясь мучительной смерти в результате негодования ближних, никто не смеет, по крайней мере прилюдно, вести себя неподобающе. Все милы и приличны до отвращения. Но это только половина дела. Будучи марксистом-ленинистом, ученый наделил гриб способностью превращать пораженных еще и в идейных коммунистов, которые все свободное от работы и необходимого минимума, включающего в себя сон, гигиену и питание, время в едином порыве делают что-то по-советски грандиозно бесполезное вроде самого большого в Мире космодрома и белят деревья и бордюры.

Так вот, я шел совершенно спокойно по городской улице, обдумывал этот сюжет, как вдруг очутился в воде. Она была теплой, соленой, чистой и бескрайней. По крайней мере, берега не было видно нигде. Я был удивлен, растерян, дезориентирован, испуган как… даже не знаю, с чем это можно сравнить. Но мне на удивление быстро удалось взять себя в руки. Чтобы как можно дольше продержаться в воде, я разулся, затем снял штаны и рубашку. Умом я понимал, что только продляю агонию, но инстинктам было не до ума, и они оказались сильнее. Так что я приготовился максимально долго держаться на воде. Как это ни странно, вскоре я успокоился и впал в приятное трансовое состояние, как при медитативном беге. Я даже перестал бояться смерти.

Из состояния покоя меня вывело появление волосатого типа в длинной, ниже колен, просторной рубашке белого цвета. Он шел по воде, как по лужайке. К тому же, несмотря на размеренную походку, передвигался он с удивительной скоростью: от горизонта до меня он дошел минуты за три. Разумеется, при его появлении я начал взывать о помощи и махать руками, но он лишь подошел ко мне на расстояние в несколько метров, достал из складок одежды двойной лорнет, посмотрел через него на меня, что-то буркнул себе под нос и пошел дальше под трехэтажный мат, каким я его крыл, пока он не скрылся из виду. От хрипоты и дальнейшей бесполезной растраты сил меня спасло еще более удивительное событие: Не успел этот тип скрыться, как в небе вспыхнуло второе солнце. Из него в воду ударил луч света и начал методично рыскать по воде в поисках меня – почему-то я в этом не сомневался. Я вновь завопил и замахал руками, но прежде, чем луч меня нашел, какая-то тварь схватила меня за ноги и рывком утащила под воду.

СМЕРТЬ - ЭТО НАЧАЛО

Не успел я уйти с головой под воду, как изменились все декорации, и в первую очередь изменился я сам. Теперь я был похожим на баскетбольный мяч сгустком сознания. Я парил в беспространстве и безвременье. Не буду пытаться описать эту фиговину, так как никакие слова для этого не годятся. Не верите – тогда постарайтесь представить себе место, где нет ни времени, ни пространства, но, несмотря на это, там свободно могут находиться бестелесные существа. Кроме меня там тусовались еще два шара.

Внимательно осмотрев меня, один из них сказал:

-Привет.

Его голос был напрочь лишен каких-либо половых или возрастных признаков. Он был в одинаковой степени не-мужским, не-женским, не-детским, не-взрослым, не-старческим и так далее. Это был совершенно невозможный в прижизненной реальности голос, настолько сбивающий с толку, что вместо ответа я от всей души выматерился тоже бесполым голосом.

-Ничего, - сказал шар, - скоро ты к этому привыкнешь.

-К чему к этому? – спросил я.

-Видишь ли, друг мой, - вступил в разговор другой шар, - у нас для тебя два известия: Первое печальное: ты умер. Второе обнадеживающее: смерть – это только начало.

-Начало чего? – ошалело спросил я.

-Начало всего, - ответил шар.

-Ты призван в службу кармического обеспечения. Гордись этим, - торжественно изрек первый шар.

-Какого еще обеспечения? – не веря своим… не знаю даже чему, спросил я.

-В свое время ты все узнаешь. А пока пообвыкни в своем новом состоянии. Научись двигаться, и все такое. Вопросы есть?

Конечно, у меня были вопросы, и самым первым, естественно, был вопрос о моей смерти.

-На тебя упал мотоциклист, - ответил первый шар.

-Как? – не понял я.

-Как и положено мотоциклисту. Прямо с неба по кумполу.

-Мотоциклист? С неба?

-Ну да.

-А откуда он там взялся?

-Понятия не имею. Я не слежу за появлением мотоциклистов в небе. Но разве они не вездесущи?

-Ты что, не читал Чарльза Форта? – поддержал товарища другой шар.

-Читал, - ответил я.

-Тогда ты знаешь, что с неба постоянно падают намного более удивительные вещи, - укоризненно произнес он.

-Все равно, в голове не укладывается…

-А как оно может в ней уложиться, если ее у тебя теперь нет. Да и при жизни… Ты представь, какой у тебя должна быть голова, чтобы в нее мотоциклисты укладывались.

-Даже не представляю, - поддержал его другой шар.

-А мотоцикл? – окончательно ошалев, спросил я.

-Что мотоцикл? – спросил шар.

-Ну если на меня упал мотоциклист…

-Ты смотри какой поц! – перебил меня шар. – Ему мало мотоциклиста. Мотоцикл ему подавай!

-Да нет, - смутился я, - но мотоциклист без мотоцикла…

-А по-твоему, мотоциклисты и срать ходят с мотоциклами?

-Да нет…

-Вот видишь. Сам все понимаешь.

-Ладно, - продолжил другой шар, - ты тут пока осмотрись, потом сам все поймешь, а если нет – в свое время тебе расскажут. Главное, соблюдай несколько простых правил. Они продиктованы самим существованием, так что выполняй их неукоснительно, и все будет хорошо. Не пытайся вернуться домой, не лезь в воду, избегай светового луча, и ни с кем не заговаривай. Как ты, надеюсь, уже понял, здесь у нас мир бестелесный, а это означает, что у нас нет ни комнат, ни квартир, где мы могли бы укрыться от назойливости окружающих. Поэтому здесь действует неписанный закон: не лезь к тем, кто не расположен к общению, а так как ты сейчас не способен определить, кто к нему расположен, а кто нет, не лезь ни к кому. Это понятно?

-Понятно, - ответил я.

-Тогда счастливой адаптации, - пожелал мне второй шар, и они оба исчезли.

Так значит, на меня упал мотоциклист, - с грустью подумал я. Я попытался представить себе эту картину и вспомнил, кажется, британский сериал. Там главную героиню убило свалившееся ей на голову сиденье от унитаза со станции «Мир». После смерти она попала в подобную контору. Кажется, она должна была сопровождать души умерших на тот свет. Честно говоря, я с трудом выдержал что-то около пары серий, так как, на мой взгляд, смерть от сиденья для унитаза была там единственным прикольным моментом. И вот теперь, словно решив сымитировать, так сказать, искусство, судьба обрушила на меня мотоциклиста, причем без малейшего намека на мотоцикл. Не знаю почему, но мне это показалось унизительным.

Закончив себя оплакивать, я занялся решением поставленной передо мной задачи. Не знаю, сколько времени у меня ушло бы на изобретение велосипеда, если бы я не прочитал в свое время Кастанеду. Благодаря его книгам я знал, что в бестелесном виде бесполезно пытаться действовать привычным образом. Здесь правит бал намерение. То есть для того, чтобы пойти, например, вперед, нужно не пытаться передвигать несуществующими ногами, а вознамериться пойти вперед, то есть уверенно приказать себе это сделать. Вот только как пойти вперед там, где никакого переда нет? К счастью, я никогда не любил бесполезные общетеоретические вопросы в частности и философию в целом. Для меня философия – это искусство трахать мозги, что-то типа цыганского гипноза. Вот только если цыгане у тебя отберут только деньги и драгоценности, то философы уничтожат мозг, а потом еще и навяжут свою картину мира и систему ценностей, а в ряде случаев заставят огнем и мечом внедрять их в сознание ближних. Так что по сравнению с философами цыгане – ангелы.

Задумайся я о том, что такое намерение, и можно ли идти вперед там, где переда нет, я бы оказался в роли многоножки из притчи. Расскажу ее тем, кто не знает:

Повстречались как-то муравей и многоножка.

-Ух ты! У тебя столько ног, как ты с ними управляешься? – спросил ее муравей.

-Да управляюсь, а что? – ответила многоножка вместо того, чтобы оторвать ему голову, а именно так надо поступать с внезапно заговаривающими с тобой философами.

-Ты же должна что-то делать, правильно переставлять ноги, начинать движение с нужной ноги, двигаться в правильном порядке. А иначе твои ноги путались бы, и ты не могла бы ходить.

-Ты прав, - согласилась с ним многоножка. И как мне самой эта мысль не приходила в голову!

После этого разговора многоножка попыталась разобраться в механизме движения ног. В результате она разучилась ходить.

Прекрасная, кстати, метафора не только для иллюстрации влияния излишней теоретизации на жизнь, но и для попытки государства излишне контролировать жизнь населения.

Поэтому я не стал теоретизировать, а решил: пусть перед будет там, где мне нужно. В результате я достаточно быстро освоил технику передвижения. Для того чтобы оказаться в нужном месте, я мысленно определял его, затем приказывал себе быть там, и уже в следующее мгновение оказывался в точке прибытия.

Со временем я открыл, что кроме ног-намерения у меня есть еще и руки-внимание. Открыл я это совершенно случайно. Выбрав точку прибытия в паре метров от себя, я не стал сразу туда перемещаться. Уже не помню, почему. Вскоре я почувствовал, что благодаря этой концентрации из моего бестелесного тела начало расти щупальце в сторону места концентрации. Щупальцем я мог присасываться к любой точке пространства, а потом медленно подтягиваться на нем, вертеться и так далее. Более того, я мог выращивать сколько угодно таких щупалец, и чем дольше я тренировался, тем быстрее они росли, и тем ловчее я ими управлялся. Меня это настолько захватило, что на какое-то время я забыл про все остальное. Благо, в бестелесном мире нет ни сна, ни усталости, ни перерывов на обед.

(Примечание для зануд: Я прекрасно понимаю, что в месте, где нет ни времени, ни пространства, ничто не может быть измерено метрами, минутами и прочими привычными нам единицами измерения. Но чтобы не уподобляться муравью-философу и не перегружать текс излишними заумностями, я решил описывать эти и другие немыслимые в мире живых вещи обыденными словами.)

Отвлек меня от этого занятия фантомный зуд: У меня вдруг невыносимо зачесался нос. Конечно, если бы у меня он был, я бы мог его почесать, и все. Но как почесать то, чего нет? Сначала я пытался перетерпеть, но с каждой секундой зуд становился все более невыносимым. Потом я попытался убрать его намерением, но это тоже ничего не дало. Не помогли и щупальца внимания.

Тогда я вспомнил про аутотренинг. Расслабив то, что от меня осталось, я представил себе свое тело, представил нос. Затем я представил, что чешу нос рукой, отрываю нос рукой, взрываю его динамитом, атомной бомбой, Большим Взрывом… Все было бесполезно. На все попытки почесаться нос отвечал еще большим зудом.

Не зная, что делать, я решил обратиться за помощью: Когда так сильно чешется нос, становится не до приличий. Я представил себе кого-то (в смысле какой-то еще шар) и приказал себе переместиться к нему. В следующее мгновение я уже был рядом с показавшимся мне почему-то напыщенным шаром.

-Извините, что нарушаю ваше уединение, но мне необходима помощь, - сказал я.

-Чем могу? – спросил он.

-Я понимаю, это глупо…

-Давай без предисловий, - оборвал он меня.

-Хорошо. У меня до ужаса чешется нос, и я не знаю, как его почесать, - выпалил я.

Ответом мне стал приступ хохота, в такт которого мой собеседник вибрировал и раздувался так, что чуть не лопнул.

-Поверьте, мне не до смеха, - стараясь скрыть раздражение и желание надавать ему по полюсам, сказал я.

-Я понимаю, - ответил он, отсмеявшись. – И прошу меня извинить. Дело в том, что любой из нас успел побывать на вашем месте, и поверьте, я смеялся над собой, а не над вами. Что же до помощи, то, увы: каждый должен найти решение сам. Считайте это первым своим экзаменом.

Сказав это, он исчез, а я остался со сводящим с ума зудом и с неспособностью что-либо с ним сделать. Когда не можешь действовать, остается только медитировать. Благо у Ошо в «Вигьяне бхайраве тантре» есть техника медитации на боли. Суть ее проста: когда у вас что-то болит или ужасно чешется, нужно сосредоточить на этом ощущении все свое внимание и психологически позволить ему быть. Так я и сделал. Сначала зуд усилился в разы, затем буквально все окружающее меня пространство, а вместе с ним и я, стало зудом. А потом я вдруг понял, что зуд – это координата. Поняв это, я приказал себе переместиться туда, и…

Зуд исчез, а вместе с ним исчезли последние человеческие свойства. В один миг я стал чистым осознанием. У меня больше не было ни пола, ни имени, ни аналогов органов чувств… ничего. А еще я понял, что недосброшенные остатки последней личности были результатом цепляния за последнюю жизнь. Они-то и делали меня недостаточно мертвым, чтобы двигаться дальше. Позже я узнал, что мне чертовски повезло отделаться зудом, так как у многих были боль, депрессия или страх.

Дав мне достаточно времени для того, чтобы привыкнуть к очищенному от оков остатков жизни состоянию, ко мне приблизился шар.

-Поздравляю, - сказал он, - ты успешно сдал экзамен, и теперь поступаешь на службу в отдел кадров стажером.

МОЙ ПЕРВЫЙ ЗАКОН БЫТИЯ

Поздравив меня с назначением, шар исчез. Одновременно с этим появился другой шар.

-Привет, - сказал он. – Я твой куратор. Буду наблюдать за тем, как ты справляешься со своими обязанностями.

-А какие у меня обязанности? – спросил я.

-Самые простые, - ответил он. – Ты должен встречать вновь прибывших и отвечать на все их вопросы, объясняя, что здесь и как.

-Но как я могу что-то объяснить, если я сам ничего не знаю, - растерялся я.

-Все правильно. Объясняет тот, кто меньше всех знает и понимает. Таков закон бытия.

-Подождите. Вы хотите, чтобы я сознательно всех обманывал?

-Можешь не обманывать. Для этого тебе достаточно искренне поверить в то, что ты будешь говорить. Ведь разве не так всегда поступают так называемые честные люди?

-Да, но…

-Таков закон бытия, - повторил он, не дав мне договорить. – Ты что, не замечал этого при жизни?

-Согласен, теологи и философы несут всякую чушь, но ученые, учителя или просто люди… Неужели они всегда объясняют лишь то, в чем хуже всего разбираются?

-Почти всегда. И если ты поразмыслишь над этим, то убедишься в том, что наиредчайшие исключения будут только подтверждением этого правила. Суди сам: Захотел, например, кто-то стать математиком. Окончил школу, университет… Если у него хватает ума, он идет после этого в аспирантуру, а если нет – в школу, учить математике детей. Опять же после аспирантуры… Если у него талант, он попадает в какой-нибудь «Церн». Если он третий сорт не брак, то в «Сколково», а если он не годится даже туда, то остается на кафедре учить студентов математике. Так что…

-Подождите, так что, те двое, что встретили здесь меня сразу же после смерти… Они что, тоже несли всякую чушь? – дошло до меня. Что же до его разглагольствований, то меня они мало интересовали.

-Разумеется, - подтвердил мой собеседник.

-И что, на меня никакой мотоциклист не падал?

-Зачем мотоциклист? – не понял он.

-Мне сказали, что причиной моей смерти стало падение мотоциклиста.

-То, что тебе это сказали, не является гарантией того, что мотоциклист на тебя не упал. То есть, хоть вероятность этого события и близка к нулю, но она все же больше нуля.

-Так как я тогда умер?

-Понятия не имею. Я что, стою со свечкой возле каждого умирающего?

-А почему со свечкой? – спросил я.

-А с чем? – удивился он.

-С косой.

-Не болтай глупости. И пора приступать к работе. Сейчас сюда прибудет твой первый клиент. Говори ему, что хочешь. Главное, чтобы он был удовлетворен твоими ответами, и чтобы ты ни разу не ответил ему, что не знаешь.

-А если я по запарке скажу, что не знаю? – спросил я.

-Поверь, тебе этого лучше не делать, - ответил он таким тоном, что мне совершенно расхотелось экспериментировать.

Сказав это, шар исчез, а я приготовился к встрече своего первого клиента.

Долго ждать не пришлось.

Свежеумерший показался мне похожим на пойманную рыбу. Мне буквально виделось в воображении, как он бьется об берег и разевает рот в беззвучном крике. Наверно, также выглядел когда-то и я.

Дав ему чуть-чуть отдышаться, я сказал:

-Привет.

От моего голоса его передернуло мелкой рябью, но вместо мата он выдал:

-Здравствуйте.

-Коробит от моего голоса? Ничего, скоро ты ко всему здесь привыкнешь.

-Здесь… - растеряно повторил он. – А где я, и что происходит?