СКАЗКИ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Кружева

Мэриен

Беда

Носферато

Предназначение

Тишина

Сад

Из любви к людям

Маска

Музыка Вечного Счастья

Непобедимый народ

Костюмированный бал

Цветущая долина

Урок

Очень грустная сказка

Дом с тысячей дверей

Пару тысяч лет назад

Когда цветет папоротник

КРУЖЕВА

Когда-то давно в одном городе жил судья. Он судил так, что не только выигравшая, но и проигравшая сторона покидала суд с благодарностью, и за многие годы службы не вынес ни одного несправедливого приговора. Казалось, что своим невидящим наш бренный мир взором, он проникал в суть вопроса, легко распутывая самые запутанные дела. Многие спрашивали его с почтением, из каких глубин черпает он мудрость. «Я ее слышу, - отвечал он, - истина похожа на кружева», - а кружева были его страстью. Он мог дни напролет сидеть с кружевами в руках, мысленно распутывая их орнамент.

Людям свойственно жить глазами, поэтому мы с таким состраданием смотрим на слепых. Слепой - это почти что мертвый, думают зрячие. Судья же не нуждался в зрении. Остальные его чувства были настолько тонкими, что он замечал даже то, что ускользало от остальных. Этим и объяснялся его успех. По дыханию, по шороху, по запаху пота, по запаху самих мыслей он определял меру вины и степень наказания. Слепой от рождения, он был более зрячим, чем многие другие.

Одно только было ему не подвластно - тишина. Его мир всегда наполняли звуки, и там, где для других была тишина, для него был стук сердца, звук движения крови, роста волос, шорох мыслей. Тишина для него была только словом, таким же неведомым, как цвет или пейзаж. Он же мечтал хоть на мгновение ее услышать. И однажды тишина предстала перед ним в виде кружева, которое плелось у него в душе. ВСЕ ЕСТЬ ТИШИНА! - словно молния сверкнула у него в сознании. С тех пор он ничего не слышал, кроме тишины. Он стал другим человеком. Его больше не заботили закон, порядок, справедливость. Только только кружево тишины, в которое вплеталась вся вселенная.

Само его присутствие превратилось в суд без суда. «Нас судил сам господь», - говорили люди, и были в чем-то правы, ибо если где-то и есть бог, то имя ему ТИШИНА. Судья больше не вел процессы. Он тихо жил, практически не покидая своей комнаты, но люди постоянно ощущали его присутствие, и никто не решался на преступление.

Однажды Люди не выдержали. Они пришли к нему, не сговариваясь. Весь город пришел, чтобы убить его. «Выходи!» - кричали они. Когда же он вышел из дома, наступила гробовая тишина. Еще минуту назад желавшая крови толпа превратилась в ручного зверушку. «Я вышел», - сказал он спокойно людям. Тогда они бросились перед ним на колени, умоляя его о прощении. «Глупые, это не вы… Это тишина… Так что делайте свое дело». Но люди только громче завопили о прощении. «Делайте!» - приказал он, и словно неведомая сила подняла людей с колен.

Говорят, он умер с улыбкой на лице.

МЭРИЕН

Здравствуй милая. Вон ты уже какая. Проснулась совсем. Соскучилась? Как спалось-зимовалось?

И словно в ответ ему, она прошелестела своими молодыми еще липкими и душистыми листочками. Да, она изменилась с тех пор. Выросла, укоренилась, стала совсем большой и сильной.

Утро поразило его своей тишиной. И хотя он готовился к ней, знал, что кроме него никого больше не осталось в деревне, он и представить себе не мог, что где-то в мире есть такая абсолютная тишина. Пусть не всегда было слышно людей, но кричали петухи, блеяли овцы, мычали коровы. Ночью переговаривались собаки, а глухая Салли включала на полную громкость свой радиоприемник с утра пораньше. С тех пор, как она потеряла остатки слуха, радио слушала вся округа, кроме самой Салли. Это было настолько буднично-привычным, что он не обращал ни на что внимания, но сегодня слух резала тишина.

Впервые они появились с неделю назад. Молодые, энергичные, в форменных куртках и фуражках, отчего их сразу приняли за солдат (полицейским в деревне нечего было делать). Все почему-то решили, что началась война, хотя солдаты вполне могли быть и на учениях. В деревне началась паника. Развизжались бабы, стали растаскивать ничего не понимающих, и поэтому упирающихся, что было сил детей, прятать их по подвалам, а затем молиться и, плача, вспоминать ту войну, когда вот так увели…