О ТОМ, КТО ХОЧЕТ ТЕБЯ УБИТЬ

Воздержание же – удел ничтожных.

Книга Лжи.

Только так воину можно выжить на тропе знания, - сказал он, - потому что искусством воина является находить равновесие между ужасом от того, что ты человек и восхищением от того, что ты человек

Карлос Кастанеда

Да, именно этим я и занимаюсь в часы досуга. Позирую перед камерой, когда обезьяна сует мне каштаны в задницу.

Чак Паланик. «Удушье».

Маги, которые воспитали меня, говорили, что не имеет значения, что ты говоришь, если у тебя есть силы сказать это.

Флоринда Доннер. «Жизнь-в-сновидении».

ГЛАВА 1

Сильный порыв ветра тут же вывернул зонт наизнанку и угостил инспектора холодным мелким дождем, швырнув капли прямо в лицо. Он не стал останавливаться на достигнутом, и вопреки всем законам физики, отправил щедрую порцию воды еще и за шиворот. Дождь, дождь, дождь, начавшийся в октябре, он лил, практически не переставая всю зиму и всю весну, и вот теперь, несмотря на конец мая, люди зябко кутались в плащи. Дождь, дождь, дождь...

- Твою мать! Нашли когда убивать, козлы! - инспектор Эсс поднял воротник плаща и, согнувшись, побежал трусцой к ближайшему дому.

Гросс Эсс был высоким, видным, а если точнее, толстоватым мужчиной 58 размера. Аккуратные, со свежим маникюром руки – предмет зависти многих женщин, породистое семитское лицо с правильными чертами. Было ему за 40. Служба в полиции, к которой он в принципе никогда не стремился (жизнь заставила) в последнее время превратилась в каждодневный кошмар, мрачный темный туннель с маленькими, но легко убивающими остатки настроения пытками вроде необходимости вот так, каждый раз выползать под этот чертов дождь. В конце туннеля, правда, ярко светило солнце в виде долгожданной пенсии через полгода, через бесконечно долгие полгода. Идти в полицию - это, конечно, идиотизм, но бросать работу за полгода до пенсии - это уже верх идиотизма, говорил он. Работал Эсс инспектором в отделе убийств, страсть к которым росла у населения с каждым годом. В основном это были бытовые преступления, совершаемые обычно близкими друзьями или родственниками, чаще наркоманами, получившими отказ в очередной денежной субсидии. Иногда это были нежные супруги в сговоре с детьми, или работающие в гордом одиночестве.

- Всем привет, - сказал Гросс, входя в дом убитого, где, как и положено, было полно людей, большая часть которых не знала, чем себя занять. Они без дела шлялись по дому, толпились в гостиной, все хватали, везде оставляли следы. Настоящий кошмар для экспертов.

- Вам только выпивки не хватает и баб в дорогих тряпках, а так вылитый светский раут, - продолжил он после того, как все эти официальные лица ответили на его приветствие. - Как дела, задницы?

- Сам ты задница, - огрызнулся дежурный следователь. Он недолюбливал Эсса.

- Ну я по паспорту задница, а вот для тебя это призвание.

- Не связывайся с ним, Фил. Он даже не заметит, как проглотит тебя со всеми потрохами, - вмешался криминалист.

- Что тут у нас? – спросил Эсс.

- Убийство, - ответил один из полицейских.

- Понятно, что не пикник с девочками.

- Рой Краммер. Компьютерщик. Решил вот в последний раз пораскинуть мозгами, - Фил заржал, вдохновленный собственной шуткой.

Инспектор поморщился.

- Ему разнесло голову. Стреляли через окно. Убийца предварительно заклеил окно скотчем, так что бьющегося стекла не было. Гильзу мы не нашли. Скорее всего, забрал с собой. Пули, кстати, тоже нет. Работа чистая. Пять баллов минимум, а то и особое мнение коллектива. Похоже на заказное, - доложил криминалист.

- Что нам известно?

- Покойному 38 лет. Тихая домашняя мышь. Он из тех, кто не был, не привлекался, не участвовал. Сидел себе спокойно и занимался своими единицами и ноликами. Работал на какую-то фирму. Не шиковал. Врагов не имел. В порочащих связях... и так далее, - отрапортовал Фил.

- Что говорят соседи?

- Пока что ничего. Мы пока только здесь...

- Ладно, соседями сам займусь. Надо же им стрелять именно в такую погоду!

Инспектор заблаговременно поднял воротник пальто. На этот раз ветер оказался сильнее спиц, и зонтик пришел в полную негодность.

Район был спокойный, тихий. Небольшие коттеджи, однотипные газоны, крылечки.

Звонить пришлось целую вечность, пока в приоткрывшуюся дверь не выглянуло настороженное старческое лицо.

- Полиция, откройте.

Бабуля прикрыла дверь, пару раз прошкрябала цепочкой и... Инспектор, не дожидаясь приглашения, отодвинул старуху и вошел в дом. В нос ударил запах пригорелого начавшего портиться жира и застоялой мочи. У инспектора подкатило к горлу.

Спокойно, сказал он себе и повернулся к бабуле. К горлу подкатило еще настойчивей. На сморщенной как старческая мошонка в лютый мороз физиономии сифилисными язвами выделялись хитро-подлые бегающие глазенки, под которыми бесформенным наростнем телепался нос. Из беззубого рта воняло помойкой. Одета она была в грязное и заметно рваное тряпье. Она тряслась мелкой дрожью и подозрительно смотрела на инспектора.

Конечно же, она ничего не видела и не слышала. А вот в 19... году... Инспектор не стал ее слушать и почти пулей вылетел на свежий воздух.

- Оказывается, есть дерьмо и покруче погоды! - сказал он сам себе, затянувшись полной грудью спасительной сигаретой.

В другом доме ему открыла прыщавая пигалица лет 15-ти, поправляющая на ходу одежду.

- Полиция. Надо задать тебе пару вопросов.

Ссыкуха. Накурилась травки, и теперь боится, как бы злой дядя чего не заметил. От слова полиция готова обделаться. Инспектор вошел в дом. На диване скукожившийся, как весенняя картошка, лежал ее бойфренд в состоянии полной отключки.

- С ним все в порядке? - спросил девчушку инспектор.

В ответ она попыталась пролепетать что-то об усталости и здоровом сне, но инспектор оборвал ее на полуслове.

- У тебя тут травой на весь квартал прет, и рожа работы неизвестного авангардиста, так что не надо мне баки забивать. Я к тебе не за этим. Плевать мне на твой моральный облик. Ответишь на вопросы, и я пойду. Постарайся сделать так, чтобы этот подох не у тебя. Мне и одного трупа в вашем квартале достаточно.

При слове труп ее перевернутые глазки пугливо забегали.

Ну, конечно же, детки тоже ничего не слышали. Им было не до этого. Всем не до этого. Хоть на театральной сцене режь во время аншлага - всем будет не до этого. В последнем же доме вообще никто не жил. Стреляй - не хочу. Инспектор ненавидел эти тихие и на вид приличные кварталы. Он-то хорошо знал, какие мерзости скрываются порой за видимыми приличием и благополучием.

Еще один порыв ветра окончательно уничтожил желание что-либо делать.

- Пусть молодые бегают, - пробурчал он и посмотрел на часы. Было около шести.

- Ты уже дома? – спросил он, услышав в трубке мобильного телефона голос Стелы.

- Угадай с трех раз.

- Свари кофе. Я замерз, как скотина.

- Когда тебя ждать?

- Сейчас.

Закончив говорить со Стелой, он вызвал по телефону такси. За руль ненавидевший машины Эсс садился только в случае крайней необходимости.

За столом Гросс откровенно любовался Стелой. Для своих сорока она выглядела более чем прекрасно. Высокая, стройная, не худая, но и без лишнего жира. Черные волосы, черные глаза... В коротеньком халатике, только что после душа, без грима (она почти не пользовалась косметикой, а дома вообще не красилась никогда), Стела выглядела сверхаппетитно. Гросс грелся кофе, Стела пила молоко.

Они были вместе чуть более пяти лет. Стела благополучно рассталась с мужем, Гросс никогда не был женат. Детей у них не было. Они никогда не заводили разговора о том, чтобы жить вместе. Раза два или три в неделю Гросс ночевал у нее, один раз в неделю они выходили куда-нибудь в люди. Вместе проводили отпуск. Но жить вместе... Если хочешь похоронить любовь - женись! Таков был их негласный девиз.

- Может, мне сегодня опоздать? – спросил он за завтраком, глядя в окно на вечный холодный дождь.

- Тебя когда-нибудь выгонят за опоздания.

- Выгонят, так выгонят, - Гросс нежно поцеловал ее в губы. - По крайней мере, не за зря.

Эсс часто опаздывал, когда ночевал у Стелы. Ему легко удавалось объяснять свое отсутствие полевой работой. В принципе, никому не было дела до того, чем в действительности занимался старший инспектор Эсс. Главное, чтобы отчеты были всегда в порядке. Его документация была безупречной, да и по остальным показателям его работу можно было оценить как хорошую.

В комиссариат Эсс попал только к обеду.

- Вас требует шеф. Срочно, - сказал дежурный.

- Черт, - выругался Эсс.

Разговор с начальством его никогда не вдохновлял. Обычно начальство начинает тобой интересоваться либо чтобы отругать, либо чтобы подсунуть какое-нибудь мерзкое, а еще хуже образцово-показательное дело. В любом случае ничего хорошего этот разговор ему не сулил.

- Ты где это шляешься? – спросил комиссар.

Комиссар был ровесником Эсса. Был он невысоким, поджарым мужчиной приятной наружности. Когда-то давно они вместе учились в академии, и с тех пор сохранили приятельские отношения, чем бессовестно пользовался Эсс.

- Работаю.

- Работаешь?

- Работаю.

Комиссар был не один. Гостю было около тридцати лет. Холеная молодая мордашка, дорогой галстук, дорогие туфли. Да и костюмчик с рубашкой были не из дешевых.

- Познакомьтесь. Особый агент ГСИ...

- Джонсон? – перебил комиссара Эсс.

- Почему Джонсон?

- Хорошее имя для особых агентов.

- Мое тоже не хуже. Агент Миронов.

- Нас что, захватили русские? – спросил комиссара Эсс.

- Гросс!!! - комиссар готов был его убить.

- Я просто пытаюсь познакомится, - как ни в чем не бывало заметил Эсс комиссару.

- Особый агент Миронов специально приехал, чтобы тебя повидать, - сказал комиссар.

- Очень приятно. А что означает ГСИ?

- Тебе это знать не обязательно, - оборвал его комиссар.

- Чем могу? – спросил Миронова Гросс как можно любезней.

- Надеюсь, вы мне поможете найти ответ и на этот вопрос, - ответил тот.

- Что, так плохо?

- Взгляните, - Миронов достал досье Эсса из скучавшей до этого момента на столе папки.

- Никогда бы не подумал, что все это обо мне, - сообщил Эсс, бегло просмотрев текст.

- Вам ничего в глаза не бросается?

- А что мне должно было броситься в глаза?

- Текст напечатан на старой машинке.

- И что?

- Вас это не удивляет?

- Я знаю массу людей, которые печатают на машинках.

- Это отпечатанная на машинке копия.

- Я не имею дел с закрытой русской документацией, поэтому, если можно, объясните с поправкой на идиота.

- Хорошо, - рассмеялся Миронов. - Оригиналы, хранятся в архиве. Копии занесены в базу данных компьютера. Теперь представьте себе такую ситуацию. Кто-то перепечатывает на машинке ваше досье, вместо того, чтобы распечатать его на принтере, затем отправляет нам по почте заказным письмом. Кроме досье он прислал вот это, - Миронов положил на стол перед Эссом фотографию покойного программиста, - что вы можете сказать об этом?

- Рой Краммер. Найден вчера днем в собственной квартире. Убит выстрелом через окно. Работа профессионала. Никаких следов. Мотив неизвестен.

- Профессиональная деятельность?

- Возможно, хотя официально ничем серьезным не занимался. Работал программистом в маленькой фирме, решающей, как правило, незначительные проблемы.

- Может, он еще где-то работал? Сейчас ведь можно все делать через интернет. Семья, родственники?

- Никого. Баб он выписывал только платных, причем всегда разных. Всегда дорогих. Человек мог себе позволить не растрачивать время на ухаживания и прочую предбрачную дребедень.

- Враги?

- Ни друзей, ни врагов. Похоже, кроме компьютеров его ничего больше не интересовало.

- Но кто-то же всадил в него пулю? Не из любви ж к искусству?

- А почему нет? Сейчас масса филантропов.

- Что ж, будем выяснять.

- Простите, я не расслышал.

- Инспектор Эсс. С сегодняшнего дня вы переходите в полное распоряжение особого агента Миронова, - распорядился комиссар. - Остальные дела передадите Ковальскому. Вам все понятно?

- А разве работорговлю не запретили? - поинтересовался Эсс.

- Вы дошутитесь!

- Извините, комиссар.

- Давайте сразу кое-что проясним, - сказал Миронов, когда они вышли из кабинета комиссара - чтобы больше не возвращаться к этому разговору.

- Я только за, - согласился Эсс.

- Это дело затрагивает важные международные интересы, поэтому к расследованию необходимо отнестись с полной серьезностью. Я прекрасно воспринимаю юмор, если он сочетается с серьезной практической работой.

- Слушаю и повинуюсь, масса Миронов.

- Значит, договорились.

У Миронова зазвонил мобильник.

- Да, - бросил он в трубку, - едем.

- Наш информатор прислал еще одно послание. Так что сейчас едем ко мне в гостиницу, а потом можно будет пообедать. Вы не против? – сообщил он после звонка.

- Я в полном вашем распоряжении. Вы же слышали.