КОМОД EVERYBODY

ТРИНАДЦАТЬ ИСТОРИЙ О ШИРОЧКЕ

ШИРОЧКА

Давно ли, недавно ли, далеко ли, близко ли жила-была девочка Широчка. Была она маленькой, худенькой и разговаривала нараспев. Жила с мамой, которая постоянно болела, а помогало маме только специальное бабушкино лекарство из маковой росы. За этим лекарством и послала мама Широчку к бабушке, а чтобы задобрить старушку, она испекла для той много-много вкусных пирожков.

Дорога к бабушке проходила через лес.

Идет Широчка по лесу, напевает песенку хриплым прокуренным голоском, по сторонам смотрит. В лесу столько всего интересного! Травка-муравка, цветочки, бабочки, птички поют… Всего и не перечислишь. Хорошо в лесу теплым летним утром! Идет себе Широчка, ни о чем не думает, кому думается в такую погоду? Вдруг выскакивает из леса страшный серый волк, и прямо на Широчку. Чуть с ног ее не сбил. Пролетел мимо и скрылся в кустах. Широчка от страха тоже нырнула в кусты. Сидит, зубами стучит, глаза закрыла - сильно напугал ее волк. А из леса тем временем выбежало много-много, больше десяти, мальчиков и девочек. Все в черных сандаликах, белых носочках, черных коротких штанишках и белых рубашках. На шеях красные косынки повязаны, в руках рогатки. Обступили кусты.

- Он там! Он там! - кричат, рогатками размахивают.

Из леса вышел еще один мальчик, чуть постарше других. Тоже в черных сандалиях, белых носочках, черных коротких штанишках, белой рубашечке. На шее - такая же красная косынка, а в руке рогатка. На груди - значок в виде красной пятиконечной звезды с изображением лысого дяденьки с бородой.

- Отряд стройся! - крикнул он командирским голосом.

Дети построились в одну шеренгу.

- Без команды не стрелять! Отряд! К борьбе с пережитком империализма будь готов!

- Всегда готов! - ответили хором дети и сделали странный жест рукой, как будто хотели почесать себе лоб.

- Отряд, целься!

Все направили рогатки в кусты, где сидела Широчка.

- Не надо, не стреляйте, - взмолилась Широчка. - Я не порождение империализма, я за лекарством для мамы иду.

- А как тебя зовут, девочка? - спросил мальчик со значком.

- Широчка, - ответила Широчка и заплакала.

- Не плачь, Широчка, - сказал ей мальчик со значком, - мы - пионеры, а пионеры не обижают маленьких девочек.

- Так вы пионеры? - спросила Широчка, успокаиваясь.

- Я - Паша Раскумаркин, - ответил мальчик со значком, - а это - мой пионерский отряд, - и они снова сделали знак ручкой.

- А что это вы руками делаете? – спросила, окончательно осмелев, Широчка.

- Это - наш пионерский салют, - гордо ответил Паша.

- А зачем? - спросила Широчка.

- Давай я тебе лучше волшебный лес покажу, - предложил вместо ответа Паша.

- А ты можешь? - с сомнением в голосе спросила Широчка.

- Ты мне не веришь? - возмутился Паша.

- Честно говоря, не очень, - призналась Широчка.

- И напрасно, - обиделся Паша, - пионер никогда не врет.

- Никогда-никогда? - удивилась Широчка.

- Никогда-никогда, - ответили пионеры и сделали салют.

- На, съешь волшебное печенье, - сказал паша и протянул Широчке маленькое печенье.

- А ты? Я не могу одна.

Паша достал еще печенье и положил себе в рот.

- Странный вкус у вашего печенья.

- Это вкус волшебства.

- И что теперь?

- А теперь ты должна вместе с нами спеть волшебную песенку, и волшебство начнется.

Паша взмахнул рукой, и пионеры запели.

- … Клич пионера – «Всегда будь готов!» - подпевала Широчка, а сама думала: «Странное волшебство у этих пионеров».

Едва они допели песенку в седьмой раз, как лес действительно стал волшебным. Все вокруг стало ярким, загадочным, странным. В воздухе завитала магия. Широчке вдруг ни с того ни с сего захотелось смеяться.

- А что это у вас на шеях? - спросила она пионеров.

- Это - красные галстуки - символ пионеров, - ответил Паша.

- А почему они красные?

- Хочешь, я сделаю тебе приятно? - спросил вместо ответа Паша.

- Мне уже приятно, ответила сквозь смех Широчка.

- Тебе кайфово. Приятно это другое и даже лучше.

- Тогда сделай.

- Только тебе для этого придется снять трусики.

- Я согласна, - сказала Широчка и начала снимать трусики.

Но не успела она снять трусики, как Паша стал вдруг серьезным, лег на травку, где стоял и пустил струйку слюны изо рта.

- Что это с ним? - спросила Широчка пионеров.

- Это злой дядька Осип пришел, - ответили пионеры.

- А говорил, что не врет, сказала обиженно Широчка, надела трусики и пошла дальше.

Шла она так, шла, и вышла на лесную полянку. Вот здесь я и отдохну, решила Широчка. Только она достала пирожок, как слышит, из кустов говорит кто-то ей жалобно:

- Девочка-девочка, дай пирожок. Христом-богом молю.

- Кто здесь! - вскрикнула испуганно Широчка.

- Не бойся меня, - сказал волк, выходя из кустов, - пожалей старого. Три дня ничегошеньки во рту не держал.

Посмотрела Широчка на волка и говорит:

- И вправду ты нестрашный. А хвост у тебя так даже смешной.

- Это не хвост, - смутился волк, но в лес не убежал.

- Присаживайся. Будем вместе обедать.

- Спасибо тебе, добрая девочка.

- Зови меня Широчкой.

- Спасибо тебе, добрая Широчка.

- А почему ты гидра империализма? - спросила вдруг Широчка.

- Да какая я гидра. Старый, больной человек. Пережиток, одним словом.

- А разве волки - это люди? - с сомнением спросила Широчка.

- Ну хорошо, старый больной волк. Решил я на свою голову ревматизм полечить, по маковой росе покататься, да забрел с дуру на делянку пионерскую. Помял им мак маленько. Так они меня за это объявили порождением империализма, и дали пионерскую клятву искоренить любой ценой. Знаешь, почему у них на шее красные тряпки.

- Они сказали, что это - галстуки.

- Галстуки. А почему они красные?

- Не знаю.

- Это - символ макового цветка. У них все красное: галстук красный, звездочка красная, знамя красное, дедушка, и тот красный. Дедушка, кстати, красные грибочки в белую крапинку любил.

- Ну а Красную Шапочку зачем ты съел?

- Не ел я никакую шапочку! Даже конфеты. Они тут с бабулькой незаконно пушниной промышляли, а меня, так сказать, издержками производства подкармливали. Когда же в лесу запахло жареным, решили они меня убрать, как лишнего свидетеля, наняли киллеров, по-вашему, браконьеров, а слух распустили для успокоения общественности. Все равно меня никто слушать не станет. Да ты посмотри на меня. Куда мне старушатиной давиться? У меня от нее несварение будет. Стар я, а тут еще нервы ни к черту. Стыдно сказать, темноты стал бояться.

Волк вытер непритворную слезу.

- Бедный ты бедный, - сказала ласково Широчка, и погладила боязливо волка по голове.

- Спасибо тебе, добрая девочка. Как бы мне хотелось сделать что-нибудь для тебя.

- Мне пионер Паша хотел сделать что-то приятное, но к нему пришел какой-то Осип, и он уснул.

- Не говори мне о нем! - вскричал гневно волк. - Совсем от них житья нет!

- Хорошо, больше не буду.

- А ты хочешь, чтобы тебе сделали приятное?

- Хочу, - просто ответила Широчка.

- А можно мне сделать тебе приятное?

- Только не убегай. Хорошо?

- Не буду.

Но не успела Широчка снять трусики, как кто-то совсем близко протрубил в охотничий рожок.

- Это - охотники! - крикнул волк и скрылся в лесу.

- И этот такой же, - грустно сказала себе Широчка, надевая трусики.

Тем временем из леса вышли два здоровых мужика в охотничьих куртках. В руках у них были здоровенные ружья.

- Где он? - грозно спросил первый охотник.

- Кто? - переспросила Широчка, глядя на охотников честными детскими глазами.

- Ты сама знаешь, кто.

- Вы говорите, как дяди и тети из маминого сериала.

- Не понял? – удивился охотник.

- Задаете дурацкие вопросы вместо того, чтобы прямо спросить, что вас интересует.

- Где волк? Ты его видела?

- Волк?

- Мы знаем, что он был здесь.

- Была здесь какая-то собачка.

- Собачка?! Да ты знаешь, что эта собачка сделала с Красной Шапочкой и ее бабушкой?

- Не а.

- Покажи, - сказал первый охотник второму.

- Вот, смотри, - сказал тот и протянул Широчке конверт с фотографиями.

- А кто эти дяди и тети? - спросила Широчка.

- Что? – не понял второй охотник.

- Кто они?

- Что ты ей дал? – строго спросил первый охотник.

- Да я что… - смутился второй охотник.

- Вы бы не ссорились, а сделали мне приятное. А то все обещают, а никто не делает,- миролюбиво сказала Широчка.

- Тебе? - удивились охотники.

- Не хотите?

- Конечно, хотим.

- Тогда я сниму трусики, только вы не убегайте.

- А с чего б это нам убегать? – немного обиделись охотники.

Только Широчка сняла трусики, как в лесу послышалась пьяная песня.

- Это - егеря! Бежим! - с этими словами охотники скрылись в лесу.

- Чего это они все сегодня? - спросила сама себя Широчка, надевая трусики.

- А ну руки! - сказал кто-то вдруг из кустов.

- Что руки?

- Подними руки!

- Пожалуйста, - сказала Широчка, поднимая руки.

- Стой спокойно, и никто не пострадает.

- Стою.

- Без глупостей, мы выходим.

- Это хорошо, что вы выходите без глупостей, - согласилась Широчка.

Из кустов вышли, шатаясь и поддерживая друг друга, трое мужчин в камуфляжной форме и с автоматами в руках.

- Где они? - крикнул Широчке прямо в ухо мужик с самым большим животом. Наверно, старший.

- Кто они?

- Ты нам не тут! Нам с тобой не туда! Ты нам зубы не строй! Отвечай, куда тебе говорят!

- Я отвечу, куда хотите, только не надо так орать, - взмолилась Широчка.

- Где охотники?

- За собачкой пошли.

- Куда?

- Туда, - Широчка махнула рукой в первую попавшуюся ей сторону.

- Сколько их было?

- Двое.

- Оружие?

- Ружья.

- Петро, за мной, а ты, Никола, оформи здесь все, чтобы комар жопу не проточил.

- Так, - сказал Никола, когда они остались с Широчкой одни, - фамилия?

- Что?

- Фамилия… Ну, как тебя зовут?

- Широчка.

- А где ты живешь?

- В деревне за лесом.

- А в лес погулять зашла?

- Меня мама послала к бабушке за лекарством.

- Вместе с охотниками?

- Зачем с охотниками? Охотники из леса пришли. Про собачку спрашивали. Хотели мне приятное сделать, да вас испугались и убежали.

- А можно, я сделаю тебе приятное?

- Конечно можно. Только пообещай, что не исчезнешь, когда я сниму трусики.

- Честное егерское.

Но только Широчка сняла трусики, как небеса разверзлись, и оттуда спустилась белая-белая, горячая-горячая тетя.

- Я - твоя фея, - сказала она Николе, - пойдем.

Она взяла его за руку, и они сразу же растворились в воздухе.

- Ну и чудеса! - удивилась Широчка, собрала свои вещи и пошла дальше. А идти-то оставалось совсем чуть-чуть.

- Какой прелестный глюк! - сказала бабушка, когда Широчка вошла в дом.

- Я не глюк, я Широчка, - обиделась Широчка.

- Ладно, будь Широчкой, если тебе так хочется. Все равно с глюками спорить без толку.

- Мама тебе пирожков передала и просила немного твоего лекарства на маковой росе.

- Возьми в погребе, только все не бери. Я чегойтось и сама расхворалась, - с этими словами бабуля впала в глубокий транс.

- Еще одна, - сказала себе Широчка.

Она быстренько спустилась в подвал, взяла бутылочку лекарства и отправилась в обратный путь. Но едва только избушка скрылась из вида, как перед Широчкой возник здоровенный детина в черной шапке-маске на голове.

- Стой, стрелять буду! - истошно завопил он.

- Ой, не надо стрелять, я и так вам все отдам, только у меня ничего нет, - испугалась Широчка.

- Документы.

- А зачем грабителям документы? - спросила Широчка.

- Я не грабитель, - обиделся детина, - я - милиционер, капитан Отморозков.

- А где ваши отморозки? В засаде?

- Почему это сразу отморозки?

- Вы же сами сказали.

- Хорош мне тут зубы заговаривать. Документы.

- У меня нету.

- План?

- Какой план?

- У меня операция план-перехват. Давай сюда весь свой план.

- А у меня нет плана, - ответила грустно Широчка, которой вдруг стало жалко милиционера. - Но вы можете сделать мне приятное, добавила она.

- Я на службе, - с сожалением в голосе ответил Отморозков.

- Тогда проводите меня до дома. Здесь не далеко, а дома мы вам план найдем.

- Точно?

- Пионеры не врут, - почему-то сказала Широчка.

- Ну пойдем, если не врешь.

Дома все обрадовались Отморозкову. Напоили его чаем, накормили кашей и молоком, а потом сделали ему приятное. Все, кроме Широчки. Широчку уложили спать. Так Широчка осталась без приятного.

ШИРОЧКА И ГЛЮК

- Проснись, Широчка, негоже спать в такую чудную ночь, - услышала Широчка сквозь сон и проснулась.

- Ой! - вскрикнула она. И было от чего вскрикнуть. Рядом с кроватью сидел мягкий пушистый зверек, который с ней и разговаривал. Зверек был весьма потешный: острая мордочка точь-в-точь, как у учителя математики, кошачьи усики, беличий хвостик, и тело, как у маленького смешного человечка с пухленькими ручками и ножками. Широчка никогда раньше не видела подобных зверей, поэтому спросила:

- Ты кто?

- Я Глюк, - ответил зверек, - вставай, Широчка, сегодня ночь эротических кошмаров, айда смотреть.

Широчкина мама недавно купила видеомагнитофон, поэтому Широчка хорошо знала значение слова эротический.

- Пойдем, пока не пропустили самое главное, - не унимался Глюк.

- А куда мы пойдем? - поинтересовалась Широчка.

- Пойдем к попу. У него сегодня долгий приход.

- Пойдем, - согласилась Широчка и села на кровати.

- Ты куда? - спросил ее Глюк.

- Ты же сам говоришь, пойдем.

- Да, но я приглашаю тебя в сон, а в сны ходят по волшебной дорожке.

- Ну хорошо, по волшебной, так по волшебной, - согласилась Широчка.

- Тогда съешь волшебное печенье, ляг поудобней в кроватку и повтори тридцать три раза волшебное слово криптозоология.

- А что это такое?

- Не знаю. Волшебные слова очень часто имеют только волшебный смысл.

Широчка сделала все, как сказал Глюк, и они сразу же оказались в тусклой комнате с железной кроватью и двумя тумбочками. На кровати сидел небритый малый в майке, увешанной значками и медалями, трусах и солдатских сапогах. Он курил сигарету и хлебал одеколон «Шипр» из железной солдатской кружки.

- Здрасте, - сказала воспитанная Широчка.

- Он тебя не видит и не слышит, - сказал Широчке Глюк. - Смотри, сейчас начнется.

Солдат тем временем докурил сигарету, бросил окурок на пол, раздавил его сапогом (вот так и с врагами отечества - подумала Широчка) и громовым голосом крикнул:

- Отче!

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал поп.

- Мамочка родная! - вырвалось у Широчки.

Поп был в белом женском парике, короткой, едва прикрывающей его тощую задницу рясе, черных колготках и высоких черных сапогах. Лицо его было размалевано, как у проститутки.

- Слушаю вас, Пал Палыч.

Только после этих слов Широчка узнала в солдате повзрослевшего пионера Пашу.

- Вот те на! - всплеснула руками Широчка.

- Не бери в голову, это сон.

- Докладывай, - приказал Паша попу.

- Х.б. постирал, воротничок пришил, автомат почистил.

- Ладно, подь сюды. Заслужил.

Поп стал на четвереньки и чуть ли не на брюхе пополз к Паше. Паша прямо из воздуха (во сне бывает все) извлек большую кожаную плетку и начал стегать попа.

- О, да, повелитель, наказывай, повелитель! - скулил поп до отвращения похожим на пресняковский голосом.

- Ладно, на сегодня хватит. Оближи мне теперь сапоги.

- Благодарю тебя, повелитель! - снова взвыл пресняковским голосом поп и принялся лизать сапоги солдату Паше.

- Ладно, до дыр пролижешь. Вылижи лучше пол, а то я тут насорил малехо.

- Слушаюсь, повелитель!

Поп принялся лизать пол у Пашиных ног, проглатывая, не жуя, окурки.

- А это тебе, чтобы не в сухомятку, - сказал Паша и смачно плюнул на пол.

- Благодарю тебя, повелитель, - особенно мерзко проблеял поп, слизывая плевок.

- Ладно, а теперь можешь снять с меня сапоги и понюхать портянки.

Поп взвыл что-то нечленораздельное, стащил сапоги и, уткнувшись лицом в портянку, полной грудью втянул аромат солдатских ног.

- Фу, какая гадость! Не хочу больше этого видеть, - возмутилась Широчка, которой стало противно, а совсем не интересно.

- Надо сказать новое волшебное слово, и мы окажемся в другом сне, - сообщил ей Глюк.

- Давай быстрее слово, иначе меня стошнит.

- Гомоапатия.

- Гомоапатия? - переспросила Широчка и сразу же очутилась в каком-то парке возле полосы препятствия.

- Где мы? - спросила Широчка.

- Во сне капитана Отморозкова.

- Он что, тоже? - удивленно спросила Широчка.

- Не обязательно. У каждого свои сны. А вот и он.

Отмророзков бодро шагал к полосе препятствий, ведя на поводке престранного субъекта, шкандыляющего рядом на четвереньках. Это был здоровенный толстяк в милицейской форме с полковничьими погонами. Он был настолько толстым, что периодически цеплял животом землю, от чего его форма была особенно грязной.

- Кто это? - спросила Широчка у Глюка.

- Полковник Конь. Начальник Отморозкова.

- Конь, а ведет себя, как собака.

- Это называется секс по-милицейски. Сейчас Отморозков будет его трахать.

- Что, прямо здесь?

- Смотри.

Прибыв на место дислокации, Отморозков отвязал Коня и разрешил ему немного побегать. Конь с радостным кашлем, который должен был, наверно, символизировать веселый заливистый лай, бросился к кустам, откуда послышалось внушительное журчание.

Ко мне! - крикнул через несколько минут Отморозков.

Конь шумно выбрался из кустов и во всю прыть, на которую только был способен, побежал к хозяину.

- Апорт! - Отморозков забросил палку чуть ли не на противоположный конец парка. Они несколько минут поиграли с палкой, затем Отморозков сделал большой глоток из появившейся чудесным образом бутылки водки, закурил сигарету, после чего сказал Коню, недобро улыбаясь:

- А теперь мы с тобой немного позанимаемся. Ползи.

Они вдруг оказались возле здоровой грязной лужи.

- У меня здоровье слабое, - взмолился Конь человеческим голосом.

- Ползи, урод! - Отморозков профессионально двинул Коня носком ботинка прямо по копчику. Конь взвизгнул, плюхнулся на свой живот, и пополз, что твой раненый бегемот.

- А теперь барьер, - приказал Отморозков, когда Конь переполз через лужу.

- У меня давление, сердце, - жалобно взмолился Конь.

- Подсадить? - ехидно спросил Отморозков, и Конь, жалобно скуля и проклиная жизнь, принялся карабкаться через барьер.

- Отставить! - рявкнул Отморозков после очередной неудачной попытки Коня, - Я вижу, ты без помощи не справляешься. Ладно.

Отморозков соорудил на поводке затягивающуюся петлю, накинул ее на шею Коня, а другой конец перекинул через барьер.

- Ты будешь лезть здесь, а я буду тянуть тебя там, - сказал довольный собой Отморозков.

- Пошли отсюда, - сказала Глюку Широчка. - Не люблю, когда обижают животных, даже если они полковники милиции.

Пионер Паша самоотверженно мастурбировал на огромный цветной портрет Ленина, и Широчка, посмотрев немного, захотела перейти в следующий сон.

На этот раз они оказались в огромной в стиле Людовика какого-то зале, посреди которой стоял шикарно сервированный стол. Заиграла музыка, и зала начала наполняться одетыми в дорогие смокинги и фраки волками. Последними в залу вошли знакомый волк и…

- Да это же я! - воскликнула Широчка.

Широчка была в великолепном вечернем платье с разрезом и красивых туфельках на высоких каблуках. Волк был сама любезность. Остальные волки трижды прокричали ура, и пир начался. Настроение Широчке не испортило даже главное блюдо - пионер Паша, запеченный с яблоками. К тому же он был настолько вкусно приготовлен, что Широчка съела с удовольствием целых три куска, хотя она не была обжорой.

Широчка навсегда готова была остаться в этом сне, но действия волшебного печенья кончилось, и ей пришлось возвращаться назад.

ШИРОЧКА И САНАТОРИЙ

Летом Широчка, как и все пионеры (Широчка вступила в пионеры) поехала в детский санаторий районного значения. Была она уже большой девочкой, поэтому попала в первый отряд к Евгении Ахриповне Нечепуряк - заслуженной воспитательнице с большим педагогическим стажем работы.

- Добро пожаловать в наш замечательный санаторий, - начала она свою речь на первом построении отряда. - Начиная с сегодняшнего дня, вас ждет масса увлекательных, интересных, а главное полезных для вашего здоровья мероприятий. Это и трехразовое питание, это и медицинские мероприятия, это и экскурсии и многое, многое другое. Наш санаторий называется детским потому, что он принадлежит вам, детям, - она сделала паузу, достала папиросу, не сигарету, а именно папиросу, закурила, глубокую затянулась и уже совершенно другим голосом рявкнула, что было сил: - Но если хоть одна падла посмеет испортить мне образцовую смену, я вам, бляденышам так настучу по голове, что вы у меня домой дураками вернетесь! Всем ясно? - она бросила папиросу на землю, затушила ее ногой, и продолжила уже ласковым голосом: - Ну а если вам все понятно, позвольте повторить: Добро пожаловать.

В общем, лагерь был как лагерь, но кое-что надолго запомнилось Широчке.

Это произошло в конце тихого часа. В Широчкин отряд пришла тетя в белом халате и приказала всех построить.

- Здравствуйте дети, - сказала она. - Меня зовут Елена Александровна. Я буду делать вам манду.

- Всем? - спросила Широчка.

- Всем, - ответила Елена Александровна.

- И мальчикам, и девочкам?

- И мальчикам и девочкам.

- А у кого уже есть?

- Тебе уже делали?

- Да.

- Давно?

- Когда родилась, наверно.

- А надо каждый год.

- Зачем?

- Не задавай глупых вопросов. Давай руку.

- Зачем?

- Манду делать.

- На руке?

- Нет, на голове, - зло сказала Елена Александровна.

- Давай быстрее руку, пока каблуком по голове не получила, - вмешалась воспитательница в разговор.

Делать было нечего, и Широчка закатала рукав. Елена Александровна достала шприц и вколола немного лекарства Широчке под кожу.

- И все? - с легким разочарованием спросила Широчка.

- Все, а через три дня будем смотреть манду.

- На руке?

- На руке.

Широчка представила себе манду на руке и тяжело вздохнула. Но никакой манды у нее на руке не появилось, а так, слегка покраснело, и все.

Другим же незабываемым событием в жизни Широчки стала ее встреча с психом-терапевтом. Широчка так и не поняла, почему терапевт был психом. Терапевт, как терапевт. Всех детей собрали тогда в большом, уютном кабинете, усадили в мягкие удобные кресла и приказали сидеть тихо. Не успели они, как следует, расшуметься, как в кабинет вошел дородный мужчина в мятом белом халате.

- Здравствуйте. Меня зовут Зигмунд Юнгович Перлз. Я - психов-терапевт. Сегодня у нас с вами будет психов-терапевтический сеанс. Сядьте удобно, расслабьтесь.

Зигмунд Юнгович говорил тихим вкрадчивым голосом, будто собирался одолжить деньги у всех сразу,

- Расслабляем руки, ноги, спины, животы, груди…

Мальчики захихикали, а девочки принялись трогать себя за груди.

- Отставить! - рявкнул Зигмунд Юнгович. - Сейчас я кое-что вам покажу.

С этими словами он открыл шкаф и достал длинную толстую палку, похожую на указку, только намного длиннее.

- Это - мой психотерапевтический кий, которым я терапевтирую по голове любителей смеяться. Вам понятно? А теперь сядьте удобно и расслабьтесь.

Когда терапевт дошел до расслабления грудей, мальчишки вновь захихикали, и по их головам заплясал кий.

- Теперь расслабляем дыхание. Дыхание становится ровным, спокойным. Вслед за дыханием, автоматически успокаивается сердцебиение, мысли, чувства. Мысли становятся ватными, туманными. Туман становится все гуще и гуще. Но это не простой туман. Он проникает в ваши тела, разъедает их, растворяет, как горячая вода растворяет снег.

Кто-то совсем рядом с Широчкой пукнул знатным чесночным пуком, и Широчке захотелось убраться как можно дальше, но чесночный пук уже начал проникать в ее тело, растворять, разъедать, превращать Широчку в густой чесночнопуковый туман.

- Но вот появились солнечные лучи, заставившие туман рассеяться, подняться вверх, в небо, и вы превращаетесь в облака.

Наконец-то, подумала Широчка и устремилась вверх, подальше от чесночного зловония. Широчке стало вдруг настолько хорошо, что она на какое-то время забыла про психа-терапевта.

- … и вы проливаетесь каплями дождя, - услышала она вновь. - Вы орошаете землю, и на ней будут расти цветы, вы барабаните по крышам, вы падаете на асфальт, и вот уже первые лужи…

Широчка, повинуясь терапевту с грохотом рухнула с поднебесной высоты на бетон с такой силой, что сразу же превратилась в маленькую лужу и потекла ручейком к ближайшей речке.

- Мама, мама, я хочу писать, - услышала Широчка, протекая мимо молоденькой мамы с мальчиком лет пяти.

- Посмотри, Андрюшенька, какой миленький ручеек! - сказала мама сыну. - Он будет просто счастлив, если ты в него пописаешь.

- Что за извращенский бред! - возмутилась Широчка и всеми силами попыталась течь дальше, но зловредный карапуз уже вытащил свой отросток и радостно поливал Широчку, стараясь попасть в рот.

- Ваши воды смешиваются, - продолжал говорить психов терапевт, и воды Широчки начали смешиваться с водами, подаренными ей мальчуганом, от чего Широчку чуть не вырвало, но она вовремя впала в речку по которой, как машины по Садовому кольцу в час пик плыли пароходы. Не успела она передохнуть, как из-за поворота показалась ватага мальчишек с камнями в руках.

- Я дальше! Я дальше! - кричали они и бросали в Широчку камни.

- Больно же, дураки! - обиделась Широчка и поспешила к морю.

Море грелось на солнышке, выставив свой огромный живот.

- Море-море, я хочу в тебя впасть, - крикнула, что есть сил, Широчка.

- Впадай, - меланхолично ответило море.

- Куда? - спросила Широчка.

- А хотя бы сюда, - сказало море, и перед Широчкой возникла огромная старческая задница.

- Нет, только не это! - закричала Широчка, но было поздно. Неведомая сила подхватила Широчку и стремительно втянула прямо в задний проход. Когда же Широчка выбралась на поверхность, она уже была океаном и омывала Землю. Земля грустно лежала на мраморном столе, а вокруг нее суетились люди в забрызганных кровью и мозгами белых халатах. Они резали, пилили, сверлили, засовывали свои руки по локоть в чрево Земли, из которого обильно сочилась смесь нефти, крови и испражнений. Широчка же должна была все это омывать из пожарного шланга, но ей стало дурно, и она впала в космос. Космос был старым, холодным и дурно пахнущим чуланом, правда, очень огромным. Не успела Широчка осмотреться, как некто приставил к ее голове пистолет и весело спросил:

- Масло «Крестьянка». Будешь?