antiqueАверинНикитаОперация Конец СветаenАверинНикитаcalibre 0.9.619.11.20128b8f8b6f-97f7-4c63-b34a-8eeb39dcdbea1.0

Никита Аверин

Операция «Конец Света»

Книга первая

Пролог

Повозка остановилась у края бездны, серебряные дверцы распахнулись. Снич

осторожно подошел к выходу и выглянул наружу. Там царила непроглядная мгла и лишь

далеко вверху светилась одинокая яркая точка.

- Чего ты пялишься! – стражник, мордастый угрюмый черт, в очередной раз

толкнул узника в спину и стал аккуратно снимать с него серебряные цепочки. Закончив,

он даже несколько снисходительно похлопал Снича по макушке и сказал: - Не бойся,

ушастый. Авось потом и амнистируют. Сам же знаешь, сейчас времена не те, что раньше,

нравы мягкие. Ну, ладно, давай не будем затягивать прощанье.

В этот момент Снич как раз хотел попросить стражника о маленьком одолжении -

передать кое-кому записку, но хитрый черт уже сделал свое дело. Он нажал на

неприметную кнопку, и огромная красная боксерская перчатка на толстой пружине

выбила узника из клетки прямо во мглу. Однако вместо ожидаемого падения вниз Снича

ожидал полет вверх. К той самой белой точке...

Часть 1

Вы когда-нибудь прыгали с парашютом? Если да, то вот вам мои поздравления!

Сколько прыжков, общее время полета? Ну, простите, увлекся... А вам доводилось

совершать затяжной прыжок... вверх? Нет? Я вас уверяю, это незабываемые ощущения!

Мама дорогая, как же жутко лететь вверх!

- Ай! Как больно! Это что еще за железяка? Ух! Эй, а тут мокро! Куда это они меня

зашвырнули?

Так, тут воняет, но не серой, а какими-то нечистотами. Что дальше? Шорох.

Странный шорох, он мне что-то напоминает, что-то весьма знакомое... Ну, конечно же:

крысы!

В подтверждение этих слов совсем рядом с моей нижней левой лапой пробежал

серый зверек. В сумраке я отчетливо смог разглядеть поблескивающие бусинки глаз.

- Вот тварь! Это кто таких страхолюдин на улицы пускает! Так же и заикой

остаться недолго.

Судорожно ощупав стены, мои ладони наткнулись на железные прутья лестницы,

верхний конец которой упирался в какое-то круглое окно.

- Что же это все мне напоминает?.. Так и есть - это канализация! Мама дорогая, да

тут же вотчина КРЫС!

Не помня себя от страха и ужаса, я стал судорожно ползти вверх по лестнице,

пока уши не уперлись в крышку люка. Поднажав, я вытолкнул чугунный круг наружу и с

жадностью глотнул свежего воздуха!.. Свежего? Да тут воняет ещё сильнее!

Над моим ухом раздавалось ритмичное чавканье. Оглянувшись, я практически

уперся носом в некую пятнистую морду. То ли это был леопард, то ли гепард -

собственно, неважно. Важно одно: меня закинули на поверхность, и, судя по всему, это -

зоопарк.

- Мяу! – пятнистая кошка пулей вылетела за пятиметровую ограду и рванула куда

глаза глядят по бетонной дорожке. Во всех вольерах завизжали, запрыгали, зарычали,

залаяли лохматые и пернатые обитатели зоопарка.

- Молчать!

К клетке, откуда я выкинул пятнистого хозяина, шел человек в синей потертой

униформе, небритый и весьма раздосадованный переполохом, прервавшим его сон.

- Какого... тут происходит! Эй, а где гепард, мать его? - Приглядевшись

повнимательней, он увидел меня и удивился еще больше. - А ты что там делаешь? Ты

кто такой – кенгуренок, что ли?

Сравнение меня – МЕНЯ! Регента Третьего Круга Ада!! - с каким-то теплокровным,

привело к окончательно испортившемуся настроению. Мой рот растянулся на добрую

дюжину локтей в диаметре, желтые клыки, покрытые столетним зубным камнем, звучно

клацнули перед носом человека. Тот не нашел ничего лучше, как банально упасть в

обморок, напоследок сказав всего одно матерное словечко. Вот оно-то, это самое слово,

как раз и послужило катализатором моей истерики. Я сидел, забившись в угол клетки,

ушами закрыв большущие глаза-блюдца, и горько плакал.

- Это бесчеловечно! Как так можно над бедным демоненком издеваться?! Куда

угодно, но СЮДА! Что я, совсем прощения не заслужил? Я здесь не выживу! Сам Хозяин

тут больше пяти минут не бывает... ЗА ЧТО?!

Надо мной, на кованых воротах, покрытых черной краской, темнела вывеска:

«Санкт-Петербургский Зоопарк».

***

Слезами, как известно, горю не поможешь. Успокоившись, я сделал свою

внешность более или менее подходящей для этого мира и стал выглядеть как довольно

некрасивая, но обыкновенная собака, а уже после операции по мимикрии рванул прочь из

зверинца. Правда, все мои ухищрения с обликом могли обмануть лишь людей, но никак

не животных. Твари Господни, братья чьи-то меньшие, жались в дальних углах вольеров

и зыркали на меня испуганными глазищами. Но лично мне до них не было абсолютно

никакого дела. Меня сейчас занимал всего лишь один вопрос - как мне отсюда

выбираться.

Судя по всему я оказался в вольерах представителей семейства кошачьих.

- Так, дайте сориентироваться... Если от входа, то они располагаются с правой

стороны. Значит, мне надо налево и прямо!

Я несся галопом мимо клеток с дикими кошками, африканскими львами и

манулами, гепардами и котятами рыси. Особое удивление у меня вызвала толстая

упитанная гиена, которую неведомым ветром занесло в эту компанию. Гиена, близкая по

крови нам, жителям Кругов Ада, захихикала на своем примитивном наречии:

- Здравствуй, Хозяин! Здравствуй, Хозяин! Здравствуй! Здравствуй!! Здравствуй...

Вот из-за этой бестии и поднялся шум-гам! В царстве птиц всевозможные

пернатые закаркали и защебетали на все голоса. Истошно завопил черный лебедь. Тому

чудаку, который будет уверять вас, что лебединая песня - это просто чудо, явно никогда в

жизни не доводилось слышать истеричный визг этой пернатой твари.

Из всех уголков зоопарка слышались голоса бурых мишек, горных козлов, антилоп

гну, зубров и носух. Басистым ревом возмущались в своих стеклянных вольерах тигры.

Заблеяли козы, замычали коровы, закудахтали куры. Слава Ему, что здесь петуха не

оказалось, а то мне пришлось бы невесело! Ох уж мне эти питерцы, домашнюю скотину

только здесь и могут увидеть!

Перед выходом я пробегал мимо вольера любимица публики - недавно

родившегося здесь, в неволе, белого медвежонка - и его мамы. Они проводили меня

огромными черными глазами, в которых читались удивление и испуг. Но мамаша

угрожающе оттопырила верхнюю губу, демонстрируя огромные желтые клыки.

Медвежонок тут же поторопился спрятаться за её огромной спиной.

Будь у меня желание, я бы остановился, дабы поразвлечь себя соревнованием

"Кто громче рявкнет!". Но мне, к сожалению, было не до пустяков, так что пусть она живет

с мыслью, что смогла видом своих клыков напугать одного из сильнейших демонов

Геенны Огненной.

А вот и забор!

Стремительно, подобно полуночной молнией, я взлетел вверх по кованным

прутьям, затем спрыгнул, приземлившись всеми четырьмя лапами на остывающий после

еще довольно горячего осеннего солнца асфальт. За моей спиной никак не унимались

взволнованные птицы и звери, но мне не было до них никакого дела - я спешил найти

дорогу домой.

Если вы не в курсе, то нам - исчадьям ада - очень плохо и некомфортно здесь, у

вас на Земле. Жить мы тут можем, но очень недолго, не более трех недель. А затем пух! -

и нас нету. Даже пыли не останется. Правда, и небесной братии тут ни капельки не

легче... Но мне-то что прикажете делать!

Вот так, погруженный в тяжкие думы, я брел по грязным улицам мегаполиса. Этот

город был мне отлично знаком - настоящая фабрика по производству грешников. Каждый

третий обыватель этого человеческого улья, попадая к нам, имел за своими плечами

такой груз грехов, что некоторые этнические меньшинства за пару столетий не совершат.

Но несмотря на гнетущую и мрачную атмосферу этого города, тут не найти ни

одного выхода в Ад. Односторонними Дверьми изобилуют лишь глухие провинции,

например, Тибет там или Бермуды... Но мне туда за столь короткий срок не добраться!

Значит, надо рвать когти поближе к Уралу, а еще лучше - в Сибирь, подобно декабристам

и их женам. В этой стране только в глухих лесах жива древняя Сила. Здесь, в каменных

джунглях, стоящих на человеческих костях и болотах, хоть столетия копайся - ничего не

сыщешь.

«Мне нужен вокзал. Где-то рядом должен быть один», - с такими мыслями я

бежал по питерским улицам, похожий на грязно-коричневого бульдога. Ни один живодер

даже не рискнул ко мне приблизится, не говоря о том, чтобы попытаться затянуть на

горле бедной собачки удавку из стальной проволоки и сдать трупик на шаурму. Возможно,

их отпугивали мои верхние клыки, периодически царапающие асфальт и оставляющие на

нем неглубокие бороздки.

«Вот и площадь Восстания, - предо мной распахнулась серая асфальтовая гладь,

исчерченная полосами дорог и венчающаяся зданием Московского вокзала. - Ну,

наконец-то дошел».

Действительно, еще немного и я бы просто рехнулся от этого городишки. Это же

просто немыслимо - перейти тот мост. Если вы не в курсе, то для нас, для нечисти,

перейти текущую воду порой просто невозможно. Спасло то, что это был мост над рекой

Смерти или рекой Мертвых (то есть Невой на местном наречии). Но все равно, когда

каждый твой шаг отдается болью и рвотными позывами, в глазах все двоится... А

вдобавок ко всему еще и каждый второй водитель норовит задавить бедную собачку на

обочине! Но я смог дойти, да иначе и быть не могло. И теперь лично мне хочется только

одного - забиться в тихий уголок и ехать, ехать, ехать... Поезд - вот что идеально

подходит в данной ситуации.

И я потрусил вперед, стараясь избегать колес автомобилей и грузовиков.

***

На вокзале, как всегда, царила вечерняя суматоха. Одну из посадочных платформ

оккупировала съемочная группа, которая гоняла массовку и статистов из одного конца

перрона в другой.

Я аккуратно, стараясь ни в коем разе не попасться на глаза людей или, сбереги

Он, в объективы телекамер, шнырял между ногами этого людского потока. Мне это

практически удалось, я был уже в спасительной близости от вагона, когда прямо над

моим ухом раздался чьей-то голос:

- У, какая псина. Эй, Бобик, иди сюда! - молодой парень тянул ко мне руку с явным

намерением погладить. Парень был облачен в спортивный костюм и ботинки на толстой

подошве. На голове некое подобие ирокеза. Я уже приготовился откусить этому наглецу

полруки, когда его окликнули:

- Рома, давай быстрей! Съемочный день не резиновый, - огромного роста дядька с

красным, одутловатым лицом и мегафоном в руке буравил парня злобным взглядом. Та

часть его тела, что по мере понижения теряет благородное имя «спина», еле умещалась

на маленьком матерчатом стульчике с надписью «режиссер» на спинке.

- Сейчас, иду! - парень рванул к толстяку, махнув мне на прощанье. - Пока, Бобик!

На него тут же налетели гримеры и костюмеры, принявшиеся прямо на ходу

приводить в порядок его и без того идеальные грим, прическу и костюм. Только они

успели закончить свою работу, как их место заняла толпа малолетних девочек -фанаток.

Малолетки облепили несчастного подобно рою мошкары, истошно визжа и клянча

автограф. Рома расписался на нескольких карточках, прежде чем нерасторопная охрана